Таким образом, в рассказе «Мы вышли покурить на 17 лет» возникает бинарная оппозиция – на первый взгляд относительно устойчивое противопоставление двух миров, которое можно представить в виде следующей таблицы.
Впрочем, финальная, кульминационная сцена рассказа несколько корректирует выстроенную нами схему. «Братки», посвященные, символические хранители мира тела, сидят в ресторане, и там появляются странные посетители, парень и девушка в мрачных одеяниях, напоминающие ангелов смерти, некие «темные», не принадлежащие миру людей. Неофит Славик сообщает компании, что Елизаров был раньше таким же и только недавно стал выглядеть как «нормальный пацан», и, чтобы повеселить «братву», задирается к парню, а тот в ответ забивает в него гвоздь и повергает на дощатый пол. Темные со всей очевидностью принадлежат миру духа. Не случайно один из «братков» замечает, что они похожи на монахов (с. 193). Воин духовного мира побеждает тело, забив в него гвоздь и тем самым совершив над ним символическое распятие. Эта сцена открывает Елизарову, что мир духа, невинности, который он столь опрометчиво покинул, имеет внутри себя опасный полюс и может быть ничуть не менее героическим, чем мир инфернальный. В мире духа водятся не только слабые и трусливые интеллектуалы; в нем живут и настоящие воины. Забив гвоздь в тело Славика, «темный» как будто подмигивает Елизарову, подтверждая свое с ним сродство, о котором говорил Славик, и приглашает вернуться в мир духа теперь уже в новом качестве.
Важно, что «братва» не вступается за своего поверженного неофита, а смеется над ним: «Сложно поверить – они смеялись. „Братва“.
Удивительная пара переступила Славика, как лужу, сошла по ступеням. Их никто не задерживал. Зачем? Они были равны – „братва“ и темные. Хищники, воины из разных кланов, которым нечего в данный момент делить» (с. 197). Воинов-победителей из другого мира они воспринимают как равных себе по статусу. Перечитывая рассказ в свете кульминационного эпизода, читатель может заметить, что «братва» нисколько не стремилась переманить Елизарова в свой мир. Напротив, в демоническом мире тела его ценили как раз за причастность миру духа, именно как воина другого клана: «Ко мне же относились хорошо. Особенно Юр Юрич: – Вы тут тракторный завод имени Малышева, – обращался сразу ко всем. – А вот Мишаня – интеллигентный юноша из хорошей семьи. Он Лимонова читал…» (с. 179). В этом качестве Елизаров-персонаж был для них неуязвим. Как только он остригает волосы, устраняя знак принадлежности миру духа, его «статус воина» в тренажерном зале понижается: «братва» начинает его высмеивать и унижать, как это делают в обрядах перехода с посвящаемым неофитом.
После истории со Славиком Елизаров возвращается в мир духа, заново обретя прежних товарищей и продолжая посещать тренажерный зал уже в статусе воина другого мира.
Композицию рассказа «Мы вышли покурить на 17 лет» организуют встречи центрального персонажа с сакральным миром. Каждая из таких встреч вызывает в нем тот тип настроенности сознания, который Рудольф Отто определил как «нуминозный»[540]. Речь идет о специфическом переживании священного как не принадлежащего нашему миру, принципиально иного по отношению к человеческому опыту. Нуминозный опыт не произволен, а, как правило, навязан и вызван открытием божественной силы, например в некоем объекте или событии, воспринимаемом как странный знак иного мира, не вписывающийся в обыденные представления. Этот опыт не сродни обычным чувствам и описывается Рудольфом Отто как религиозное озарение, открывающее тайну божественного, которое не похоже на человеческое[541]. Нуминозный опыт вызывает у субъекта, созерцающего нетварное, многократно превосходящее его самого, осознание самости, точнее говоря, чувство собственной тварности, падшести[542]. Нуминозное, по мысли Отто, устрашает человека, повергает его в священный трепет и одновременно притягивает, обольщая и очаровывая[543].
Рассказ Михаила Елизарова организуется тремя такими нуминозными ситуациями, расположенными, соответственно, в начале, в середине и в финале повествования:
– вульгарная девица унижает Елизарова-персонажа на пляже;
– «громоздкий мужик», посланный чужой «братвой», предлагает Елизарову поехать на разборку и выдает обрез с комплектом патронов;
– кульминационная сцена в ресторане, где «темный» забивает в Славика гвоздь.