Последние 20 лет жизни были крайне насыщенными в педагогическом и научном отношении. В 1997 году отец стал почасовым преподавателем Института иностранных языков, а спустя год перешел в институт на постоянную работу. Вскоре он получил должность профессора. Именно в институте, в окружении коллег-единомышленников, он в полной мере раскрыл свой потенциал преподавателя. Наконец, с некоторым опозданием сбылись мечты его молодости: он начал читать курсы по истории зарубежных литератур, эпохи Средневековья и Ренессанса, классицизма и Просвещения, XIX века и модернизма, различные спецкурсы, посвященные отдельным периодам немецкоязычных литератур. На подготовку уходило очень много времени, тем более что преподаванием литературы педагогическая работа не ограничивалась. Отец читал курсы по философии, культурологии, семиотике, вел языковые дисциплины. Здесь, в институте, у него появились ученики, и для них он не жалел ни времени, ни сил. Некоторые из них (Е. В. Лейбель, Е. В. Бурмистрова, Е. В. Тузенко) впоследствии стали учеными-гуманитариями.
В конце 1990-х отец начал сотрудничать с кафедрой истории зарубежных литератур СПбГУ и в качестве приглашенного преподавателя читать спецкурсы по герменевтике, теории литературы, истории немецкой литературы. Это сотрудничество продолжалось долгие годы.
В 2000-е его научные интересы окончательно сместились в сторону историко-литературного и герменевтического толкования художественных текстов. Философия постепенно перестала его интересовать как метод. Он не видел себя больше философствующим субъектом, и для него она стала всего лишь предметом изучения, историей идей, которые необходимо привлекать, когда занимаешься трактовкой текста. Единственная область, которую он продолжал разрабатывать, оставаясь именно философствующим интеллектуалом, была философия игры, что, впрочем, немало, учитывая то место, которая игра занимает в культуре.
Тем не менее он обращался к философским сочинениям, классическим и современным, позволявшим совершенствовать филологический анализ. Среди них в первую очередь работы К. Г. Юнга и Г. Башляра, которые отец переоткрыл для себя. Он не отвергал классические тексты Фрейда, нередко используя в своих исследованиях терминологию и логику рассуждения основателя психоанализа. Постструктурализм был еще одной линией философской мысли, которая вызывала у него интерес. Отец с увлечением читал Делеза, Гваттари, Кристеву, Фуко, Деррида. Он подготовил спецкурс, посвященный истории их идей. Однако их методологические приемы использовал крайне редко и с большой осторожностью, оставаясь в рамках академической филологии. Он сохранял в своих работах важные для себя понятия, такие как «гений», «душа», «произведение», обозначая тем самым различие между своими исследованиями и современной филологической модой.
Тем не менее приемы герменевтического анализа открывали ему новые грани классических текстов, позволяли увидеть незамеченные доселе силовые линии литературной истории, классическая версия которой виделась ему уже как провокация. В этой истории его интересовали прежде всего две темы: проблема модерна и неотделимая от нее проблема искусства как игры. Объекты его научного интереса: Гёте, Ницше, Моцарт, Шиллер, Бродский, которым он посвятил свою единственную монографию «Поэзия. Философия. Игра»[682]. Монография стала результатом его многолетнего труда, охватив философию, историю, литературу, музыку. Здесь в полной мере проявилось его блестящее умение герменевтически истолковывать самые затемненные художественные тексты, делать их прозрачными, предъявлять их как область встречи культурной традиции и конкретной логики художественного воображения. Фауст Гёте рассматривается в монографии как архетипическая фигура, воплощающая некое пра-чувство, лежащее в основе европейской культуры с ее стремлением к абсолютному знанию, поглощению мира. С другой стороны, Фауст – человек модерна, развивавшийся от субъективизма чувства к субъективизму воли, как и вся европейская культура[683]. Игра оказывается главной темой монографии. Показывая различное понимание игры, анализируя различные ее версии, Алексей Аствацатуров существенно обогащает ту традицию мысли, которая включает в себя такие яркие работы, как «Веселая наука» Ф. Ницше, «Homo Ludens» Й. Хейзинги и «Эрос и цивилизация» Маркузе.
Ряд концепций и положений монографии отец развил в последующих статьях. К сожалению, монография стала итогом его научной деятельности. Таковой она не задумывалась. Было множество планов, среди которых монография о Жан Поле, разработка спецкурса по современной западной литературе, серия статей о литературе модерна. Из всего задуманного удалось воплотить лишь немногое.