– Полностью покажись, будь любезен. Привет, Джейли, – строго начала она, но, увидев симпатичного несуразного светло-оранжевого парнишку, ясными глазами глядящего на нее, не выдержала, широко улыбнулась и защебетала. – Как себя чувствуешь? Выглядишь отлично. Скоро станешь сочным апельсином!
Оранжевый Джей посмотрел посерьезневшими глазами сначала на нее, затем на приглушенную пеленой густого тумана стену, и признался:
– Эл, это я включил. Не ругайся, пожалуйста. Я решил зафиксировать возраст. У меня уже накопился соответствующий требованиям кредит доверия, и я записался в лист ожидания процедуры.
– В смысле, ты включил? С каких пор младшие стажеры имеют доступ к моим настройкам быта?! – возмутилась было Э-Ли, но, осознав вторую часть услышанного, опешила.
Джейли, не зная, куда деваться от предсказуемой, но все же расстроившей его реакции напарницы, стоял посреди комнаты, и, едва сдерживая желание поковырять в носу, почесывал ухо. Э-Лина хорошо знала этот его признак крайнего замешательства.
– Джей, ты не можешь! – волнуясь, тараторила она. – Во-первых, ты еще несообразно молод для остановки возраста. Формального запрета нет, но так не принято. Ты понимаешь, что, скорее всего, навсегда застрянешь в своей юности? Да ты будешь мечтать о возвратном эффекте, когда твои ровесники повзрослеют! Во-вторых, идет цветовая модификация, ты меняешься, и мы не в силах прогнозировать последствия незавершенного процесса! Хочешь получить попу в оранжевый горошек? – попыталась Э-Ли перевести разговор в шутку, уже смиряясь, что ничего не выйдет.
– Эксперт Э-Лина, – льстиво повысил ее в звании Джей, – требую немедленно прекратить вмешательство в мой организм. Я выхожу из проекта. Официально.
Э-Ли негодующе вскочила со стула и подошла к окну. Шел снег, падая крупными хлопьями, кружась и образуя широкие круги перед тем, как слиться с полотном дороги. В иной ситуации Э-Лину заинтересовала бы чудесная смена сезона: еще недавно за окном подрагивало жаркое марево. Но сейчас она лишь мимоходом полюбовалась редким погодным явлением и, сделав глубокий вдох, тихо спросила:
– Но… Почему? Что с тобой, стажер Джейли? – Э-Ли не осталась в долгу и опустила приставку «младший» в должности Джея-Апельсинки.
– Я пока не могу объяснить, Эл. Мне нужен нейтрализатор, я готов отказаться от изменений. Мое право прекратить опыт, ты не должна препятствовать.
Э-Лина прислушалась – почудился звук легких шагов, от которого почему-то всегда замирает сердце. Ее удивляло это ощущение, ведь Юнита никогда не подвергала сомнению компетентность своих сотрудников. Непоколебимое спокойствие наставницы вселяло уверенность в правильности действий, но внимательный профессорский взгляд не выдерживал никто. В коридоре было тихо, и Э-Ли поняла, что сердце так прерывисто бьется по другой причине. Младший эксперт нехотя взяла из появившейся от ее касания ниши в стене крошечный прозрачный контейнер:
– Проходи в лабораторию, Джейли, пожалуйста, – подчеркнуто нейтрально пригласила она юного коллегу.
– Пожалуйста, – вежливым эхом отозвался Джей и галантно сделал вид, что приоткрыл перед ней автоматическую дверь.
– Не паясничай, младший стажер, – проворчала Э-Ли и направилась к выходу.
Джей проводил взглядом неестественно выпрямленную спину напарницы. Э-Лина не видела, как от его прежней широкой апельсиновой улыбки уцелела только легкая тень, но и она быстро пропала.
В лаборатории сегодня не появилось ни окон, ни подоконников – ничего, кроме небольшого гладкого возвышения ровно в центре круглого зала. Мягкие волны пространства глушили звуки. «Напрасно», – расстроилась Э-Ли. Говорить было не о чем. Все решено. В ее руке тихо зашипела ампула с нейтрализатором цвета.
Профессор Юнита редко смотрелась даже в личное зеркало, потускневшее от времени, а глянца отражающих панелей и вовсе избегала. Так вышло, что она «остановилась» уже вполне взрослой женщиной и поначалу даже изредка ловила себя на мимолетной зависти к тем, кому это удалось в более юном возрасте. К молодежи она не испытывала ничего подобного, ведь у них впереди нелегкий первый выбор. К счастью или сожалению, Юнита была избавлена от сомнений. Ее первый выбор состоялся не так, как у всех: она стала по-настоящему первой, и было это так давно, что правильнее считать – всегда.
