— Ну, и что, — думал я, — ЭТО делают почти все, ЭТО — часть повседневной жизни, и, в конце концов, все мы, рано или поздно, когда-нибудь помрём.
Зайдя в комнату уже с улыбающимся лицом, я спрятал пачку в тумбочку и теперь был занят тем, как на это отреагируют другие.
На следующий день все ушли на «войну». Этот подходящий случай я упустить не мог. О том, чтобы делать ЭТО в коридоре не могло быть и речи по двум причинам. Во-первых: меня абсолютно никто не должен был увидеть, а во-вторых: помня историю с сигарой на дне рождения Наиля, мне сначала следовало бы научиться это делать.
Благо на улице стояла тёплая погода. Я открыл настежь окно, закрыл на замок и щеколду входную дверь и достал драгоценную пачку. Облокотившись на подоконник, я вынул одну сигарету и подумал в последний раз. Внезапно я вспомнил родную мамочку, которая, собирая меня первый раз в Петербург, умоляющим голосом говорила:
— Сынок! Что бы ни случилось, никогда не кури, а если в хмельной компании тебе предложат сигарету — гордо отвернись и с презрением плюнь на пол.
— Ах, мама, мама — подумал сейчас я, — как многого ты обо мне не знаешь. Никто мне и не предлагает, я сам решил.
И уже с полной решимостью я достал купленную заранее зажигалку и извлёк из неё пламя. Разумеется, прикуривать я не умел. Держа в одной руке зажигалку, а в другой сигарету, я добился того, что последняя чуть не сгорела. И вот сигарета задымилась.
— Да, всё-таки, надо начинать с лёгких, — подумал я и поднёс «Camel» ко рту.
Вдохнув воздух, я тут же с силой, чуть не вывернувшись наизнанку, выдохнул дым обратно и замер. Как я знал, обычно после этого должен последовать раздирающий душу кашель, но сейчас ничего подобного не было. Я вдохнул ещё, потом ещё — никакого кашля, зато в башке вдруг всё куда-то поплыло, и безоблачное состояние нирваны охватило моё тело.
— Класс! — вырвалось у меня. И в этот момент в дверь постучали.
— Андрюха, ты дома? — послышался настойчивый зов Ларисы.
Чудом не упав сразу в окно, я чуть было не крикнул «Нет!», но вовремя понял, что это было бы не самым удачным решением.
— Открывай, я знаю, что ты дома, я тебе пять минут назад видела, — капризничала она. — Серёги нет, ты мне нужен!
— О, Господи, — в ужасе подумал я, вспоминая её камасутру в поезде, — что этой извращенке от меня понадобилось?
Затем, стараясь по возможности бесшумно выгонять дым на улицу — не дай Бог, эта ещё чего-нибудь учует — я с нетерпением ждал, когда же её либидо хоть немного утихнет. Вскоре судьба надо мной сжалилась, потому что с криками «Ой, мать, капуста горит!» Лариса убежала восвояси. Ну, а я вернулся к прерванному занятию. Да, действительно, то, что у меня никакого приступа кашля не наблюдалось, несколько меня удивило. Однако, так было даже лучше. И вот, выкурив первую в моей жизни сигарету, я оставил окно открытым, чтобы выветрился запах, а сам, качаясь из стороны в сторону, как психическая корова, поплёлся в туалет, где тщательно прополоскал рот и засунул туда жвачку.
— Атас! — думал я. — Качает как после водки.
Затем радостный и довольный произведённым эффектом таким же макаром поплёлся обратно к 215-ой. Там уже меня ждала извращенка.
— Ага, надрался уже с утра! — глядя на мою «летящую» походку сказала она. — Это поэтому ты мне дверь не открывал? А? Бухал в одиночку, а меня даже не позвал.
— Да что ты, Лариса, — я уже более-менее совладел с собой, — я в туалете был (здесь я даже не соврал).
— В туалете двадцать минут?
— Ну, и что, у каждого свои проблемы.
И, рыгнув напоследок, я зашёл в 215-ую.
Ошеломлённая таким поведением, Лариса даже забыла, зачем пришла и поспешила убраться прочь.
После обеда, когда наши вернулись с «войны», комната уже окончательно проветрилась, а я со спокойным видом полулежал на кровати и делал вид, что усиленно изучаю лекции Гармы.
— И давно это у тебя? — подозрительно спросил меня Рудик.
— Что?
— Ну, это — посреди дня лекции читать.
— Да нет, просто взгрустнулось.
— Ну, и как, они тебя развеселили, лекции-то?
— Хватит чушь нести, — решил вставить своё слово Владик, — пошли жрать…
На следующий день я решил закрепить так хорошо начатое мною новое деяние. К сожалению, «война» была всего лишь раз в неделю, поэтому и речи быть не могло, чтобы курить в комнате, где сейчас нагло расхаживали Владик с Рудиком.
