Хотя… она вдруг усмехнулась. Взять, например, красоток. Им стареть, наверное, в разы обиднее и страшнее, чем таким, как… как она сама. Можно только посочувствовать. Ты была красивой, молодой, шикарной девушкой, тебя боготворили, дарили подарки, выстраивались в очередь, за твоё внимание боролись, ты могла выбирать из поклонников, отдавая предпочтение самым богатым и лучшим, а потом… А потом — бац. И ты видишь у себя первый седой волос. А затем второй. Третий. Четвертый. И морщины, не смотря на все твои усилия, отвоевывают всё больше места на твоей некогда безупречной коже. И даже если у тебя хватило ума устроиться в жизни наилучшим образом, ты понимаешь, что тот, кто счёл тебя достойной, очень быстро может найти себе кого-то моложе и краше. И он находит. А ты… ты борешься со старостью год за годом, но старость всё равно одерживает верх, потому что ты ничего не можешь сделать ни со временем, ни с гравитацией, ни с собственным естеством, ведь старость не лечится. И в один далеко не прекрасный день ты с ужасом видишь в зеркале напомаженную, причесанную по последней моде, обколотую филлерами и прочими веществами старуху. Именно старуху, бабку Ёжку, загримированную под принцессу.
— Вот уж ужас так ужас, — сказала старуха своему отражению. — Мне их жалко. Ты была прекрасным цветком, а превратилась в обглоданную временем корягу. Как это печально.
И вообще, подумала она, где находится та незримая грань, после которой женщина, пусть даже и в годах, превращается в омерзительную, вызывающую лишь отвращение, старуху? Где проходит эта граница? Она в самой женщине, или она в головах других людей?
— Ненавижу старость, — сказала старуха. — Если бы хоть в чем-то была моя воля, я бы отменила её. Я бы сделала так, чтобы люди сами выбирали, когда им стареть, и стареть ли вообще. Да и животные тоже. За них особенно обидно, ведь кошки и собаки попросту неспособны понять, почему глаза не видят, а лапки отказываются идти. Это чертовски несправедливо.
А ещё несправедливым было то, что она не ощущала себя тем человеком, который отражался сейчас в мутном зеркале. Это не я, думала она, это кто-то другой, наверное, меня подменили. Я спала, а меня в это время подменили, тихо и ловко, так, что я и не заметила…
* * *
