— Если честно, то да, — сказал мужчина. — Какая разница? Эти звезды видели наши пра-пра-пра-пра-пра-прадеды, деды, отцы. Их видим сейчас мы с тобой. Их будут видеть точно такими же наши пра-пра-пра-пра-пра-правнуки. Так что небо это для нас вполне себе настоящее.
— То есть для тебя не имеет значения, что на самом деле мы видим ложную картинку, а не ту, что есть на самом деле? — спросила женщина.
— Абсолютно не смущает, — подтвердил мужчина. — Неужели для тебя это так важно?
— Для меня? Да, — ответила она. — Для меня это важно, представь себе. Я предпочитаю видеть и знать настоящую правду, какой бы горькой и неприглядной она ни была.
— Это глупо, — хмыкнул мужчина. — Для чего? Это же бессмысленно. Ну, допустим, ты права, и небо ненастоящее, так что из этого следует? И как, по-твоему, можно вообще узнать, какое оно на самом деле, это небо? Не существует способа выяснить ответ, чтобы наверняка.
— Думаешь? — спросила она в ответ.
— Уверен, — парировал мужчина. — Для того чтобы это увидеть, нужен, наверное, какой-нибудь супер-навороченный космический корабль из будущего, на котором можно долететь до каждой звезды, и посмотреть, как у неё дела.
Женщина засмеялась.
— Такого корабля никто никогда не придумает, — ответила она. — Но мне почему-то кажется, что проблема здесь не в корабле, а в том, что мы неправильно созданы. Мы не умеем видеть то, что есть что на самом деле, у нас слишком несовершенный аппарат восприятия. Наверное, будь мы устроены иначе, мы бы сумели увидеть небо таким, какое оно есть.
— И что бы нам это дало? — ехидно спросил мужчина.
— Почему сразу — что-то дало? — спросила женщина. — Разве я говорила про отдачу? Ничего, кроме осознания истины, это бы нам не дало. Но ведь и этого немало.
— Ты сумасшедшая, — констатировал мужчина. — Чушь какую-то несешь. Идём домой, пока нас тут комары не сожрали.
— Сейчас сухо, и здесь нет комаров, — возразила она. — Но… ладно, идём. Всё равно ты не захочешь меня слушать, и не будешь даже пытаться понять. Люди… — она с горечью усмехнулась. — Люди, они как мокрицы под гнилой деревяшкой. Ползают во тьме, жрут, что получится, и размножаются. На этом всё, больше ничего им не надо. Мне почему-то кажется, что так везде. Вообще везде.
— Попридержи язык, — зло сказал мужчина. — Кто тут тебе мокрицы?
— Донесешь на меня? — она усмехнулась.
— Ой, нужна ты мне, доносить, — кажется, мужчина плюнул. — Ты же просто наглухо отбитая старуха.
— Безглазым всё равно, — тихо сказала женщина. — Мальчик, девочка, старуха, инвалид. Какая им разница?
