Выручил Миха. Он, конечно, не собака, но по запаху ориентировался очень хорошо. Как оказалось, во время дороги, несмотря на довольно-таки быстрое передвижение, он откладывал небольшие кучки… эм-м, ну понятно чего. Вот по ним-то он и вывел нас в нужную сторону. Не пройдя и половины пути, Альбрус вдруг остановился, пожал плечами, и прямо-таки выкрикнул на весь лес «Какого черта за полтора с лишним века я тут ни разу не был?!». Ответом ему была тишина и улыбка четырёх мужчин. Если меня можно было таковым назвать.
Спустя некоторое время мы всё же вышли на ту самую долину, где я угодил в ловушку. Вот только выглядело здесь всё иначе. Пруд пересыхал, те прекрасные цветы, что я видел несколько дней назад, сильно увядали. Здесь всё словно умирало. Даже воздух был спёртый. Неужели вот так пахнет смерть? Небольшие деревья, что так напоминали мне человеческий облик, почти полностью лишились каких бы то ни было листьев. По-моему, их ветви-руки немного изменили положение ближе к лицу — так люди закрывают лицо руками в глубоком отчаянии.
— Очень интересно, — тихонько произнёс магистр Фарамонд. — С одной стороны, я совершенно ничего не чувствую. А с другой — моя интуиция подсказывает мне, что здесь замешана могущественная магия, абсолютно чуждая мне.
— Ничего, друг, сейчас во всем разберёмся, — тёмный маг Хейден очень даже по-дружески положил свою руку на плечо магистру.
Странно, а я думал, что тёмных не то что недолюбливают, а вовсе стараются избегать. А тут — такие тёплые отношения. Хотя моё мнение было основано на прочитанных мной книгах в церкви. А если вспомнить, что говорил Альбрус, так у меня сложилось впечатление, что тёмные ему нравятся гораздо больше святой церкви.
Мастер Хейден принялся рассматривать цветы и пруд в первую очередь. Альбрус подметил, что тоже никогда не видел ничего подобного таким цветам. А вот верховного магистра привлеки человекоподобные деревья. Он всматривался в них несколько минут, потом наклонился к ним поближе и вдруг резко, в одно мгновение оказался в нескольких метрах от них.
— Эт-то необычные деревья, друзья мои, — не без страха на лице проговорил старик. — Кажется, эту магию я узнаю. Здесь творилось великое колдовство!
— О чём вы говорите, господин верховный магистр? — поинтересовался батюшка Абелард. — Не все здесь сведущи в тайнах магии.
Он скромно, как бы извиняясь, поклонился. Тут меня стукнул в бок Арчибальд и прошептал, что на самом деле никого в церкви не называют батюшкой. Обычно прихожане и между собой в священных землях называют их святой отец. А батюшка — это чисто предпочтение нашего старого знакомого батюшки Рональда, который, как стало известно, был ещё тот шарлатан.
— Кхе-кхе, конечно, конечно, — прокашлялся магистр, явно готовясь к рассказу длинной истории. — Если я не ошибаюсь, здесь поработал очень могущественный некромант, да не один! Внешность деревьев подсказывает, что ему помогал могущественный друид, но и это не всё! Я заметил несколько маленьких рун, очень знакомых мне, но не могу вспомнить откуда.
— Это орочий язык, очень древний, — вступил в разговор мастер Хейден. — Сейчас такой ни один из живущих орков и не вспомнит. А некромантия здесь и вправду высшая. Я чувствую, что была принесена огромная жертва. Здесь погибла не одна сотня человек.
— Откуда вы об этом всём знаете? — снова вмешался в разговор батюш… святой отец.
— Тёмная магия — это в первую очередь история, — не отрывая взгляда от деревьев, ответил мастер. — А насчёт некромантии — вы уж простите, я же не спрашиваю вас, как вы чувствуете благодать, дарованную вам вашим богом.
— Если бы вы… — начал говорить было священник, но его грубо прервал мастер Хейден.
— Магистр Фарамонд, позвольте вас спросить, по какой причине вы с такой скоростью удалились с этого места? — мастер стоял там же, где пару минут назад находился магистр. — Мне кажется, я знаю причину, но все же хотелось бы услышать это из ваших уст. Всё же ваш взгляд видит гораздо глубже моего.
— Несмотря на то, что вы мне льстите, я всё же отвечу, — нехотя сказал магистр. — Мне показалось, что… дерево живое.
— А так и есть, господа! — воскликнул тёмный мастер.
Он щёлкнул пальцами прямо перед деревом, и после этого, к всеобщему ужасу, в верхней части ствола открылся большой кроваво-красный глаз! Его взгляд был вполне осмысленным и, к моему великому удивлению, он смотрел именно на меня! В его взгляде читалась непереносимая боль, но она была ему совершенно безразлична. Больше всего я чувствовал, что глаз хочет донести до меня только одно чувство — печаль. Он смотрел на меня так, словно я сделал самую ужасную, самую жуткую вещь на свете. Мне казалось, что сейчас на меня смотрят тысячи людей, у которых наворачиваются слезы на глаза и у всех один вопрос: «Зачем? Почему ты это сделал?». Вот только что, я не мог понять.
