— Друзья мои! Кажется, я начинаю догадываться, о ком идёт речь, — вот теперь он точно завладел вниманием всего живого, что здесь находилось. — Я уверен, что этот ритуал был проведён тысячи лет назад. Магия тогда была грубой, но очень даже могущественной. Я так же уверен, что здесь не было заточено божество. Война богов — это война богов. К сожалению, нам слишком мало известно о столь древнем времени, но мне кажется, что кое-что я читал об этом.
Тёмный мастер закрыл глаза и начал выделывать странные движения руками перед собой. Спустя несколько секунд в его движениях появилась некая закономерность — он как будто бы доставал книги с полок. И, действительно, появилось слабое зелёное мерцание, которое приобрело очертание большого шкафа с книгами, а мастер Хейден доставал их по одной, с закрытыми глазами пролистывая одну за другой. Он бормотал что-то себе под нос, иногда можно было различить отдельные слова типа «не то… тоже не то… о, славная книга… не оно…».
Так он простоял несколько минут, и вдруг воскликнул: «Ну, вот же оно!». Одна из книг плавно слетела к нему в руки, и он медленно начал переворачивать одну страницу за другой. Утерев проступивший на лбу пот, тёмный маг заговорил:
— Что ж, друзья мои, поздравляю! — он поаплодировал толи себе, толи всем нам. — Ничего подобного этому ритуалу я не нашёл. Однако, я нашёл упоминание одной интересной истории. Якобы, в древнейшие века, весь мир объединился против одного врага — Гуннара Разрушителя. Несмотря на имя, это отнюдь не старый варвар, который собрал огромное количество племён и решил захватить весь мир. Господин Абелард, вы знаете, кто такие личи?
Святой отец криво ухмыльнулся. Конечно, кому, как не ему, воину света, знать о самой могущественной нежити в мире. Он не удостоил ответом магистра Хейдена и тот продолжил:
— Так или иначе, пару слов о них сказать не помешает, — то ли он хотел мне о них рассказать, то ли таким способом задеть святошу. — Когда тёмный маг достигает пика своего могущества, или по каким иным причинам, дабы получить вечную жизнь он проводит могущественный ритуал. Он взывает к самой смерти, дарит ей свою жизнь в обмен на поистине чудовищную силу. Он остаётся в мире живых в виде нежити, которую именуют личем, или же, за особые заслуги при жизни, архиличем. Знание об этих ритуалах не утеряны, но хранятся под особым присмотром. Не так ли, отец Абелард?
Священнослужитель снова ухмыльнулся, однако, в этот раз не промолчал:
— Эти знания следует уничтожить! — как бы он ни старался, но злость скрыть не смог. — Сотни тысяч людей погибли, и погибнет ещё больше, если их удастся украсть!
— Пока я жив, эти знания будут храниться не только в ваших чертогах, святой отец, — Хейден смотрел прямо в глаза Абеларду, после чего слегка улыбнулся и продолжил, как ни в чём не бывало. — Личи, а также архиличи, и правда принесли много бед этому миру. Сейчас их можно встретить только как стражей в особо древних могилах. Одну из них, я считаю, мы и нашли. Только личи обычно охраняют покой своих хозяев, а в этом случае — могилу самого Гуннара Разрушителя.
Он сделал паузу, как будто мы должны были ахнуть от благоговения. Но никто и бровью не повёл, лишь с нетерпением ждали продолжения.
— Среди темных магов есть легенда, что Гуннар был не просто архиличем — он был живым архиличем! — даже после этих слов никто не издал ни звука, лишь магистр Фарамонд нахмурился. — М-да, смотрю вас не впечатляет. В общем, по легенде он не совершал ритуал, а действительно каким-то способом связался с самой смертью, и в обмен на неимоверные силы он предложил умертвить весь мир. Весь. Абсолютно всё живое он собирался отправить в мир иной. И ему это почти удалось! Книга, из которой всё это я прочёл, настолько древняя и с таким туманным описанием, что конец этой истории я так и не узнал. Лишь то, что весь мир объединился против Гуннара Разрушителя.
— Хотите сказать, что здесь его и похоронили? — спросил Альбрус. — Вот так просто? В лесу?
— Не совсем так. Как бы это объяснить… — замялся Хейден. — Они не смогли его убить.
А вот теперь не смог сдержаться никто. У меня даже сорвалось с языка «Да ладно!», чем я привлёк внимание. Похоже, что таким способом я выразил неуважение к великому магу, подвергая его слова сомнению. Не успел я извиниться, как тёмный мастер продолжил:
— Фарлонгский лес идеален. Сколько людей, кроме друидов, сюда захаживало даже за последнюю тысячу лет? Хотя бы на окраину? Помощь друидов, а ведь магия природы очень сильна, причём я уверен, не без помощи самого Фарлонга, была неоценима. Если верить легендам, то никто не мог в мире сравниться с Гуннаром по силе. Но что, если этой силы его лишить? Они запечатали его в склепе, а этот пруд и цветы — они высасывали из него жизнь каждое мгновение, не давая восстановиться. А те тысячи жертв, что были принесены по собственному их желанию, должны были стать печатью на дверях в его склеп. Хотя точно я ничего утверждать не могу. Но насчёт пруда и цветов я более чем уверен — они умирают, потому что им неоткуда брать теперь силу.
