И тут меня снова удивили маленькие блохастые волчата. Они решили пойти со мной. Шли чуть впереди меня и смотрели прямо в глаза таким молящим взглядом, что мне даже не по себе стало.
— Ладно, пойдёмте! Глядишь, Шелесту веселее будет! — я протянул руки, чтобы погладить их.
Они тут же ринулись облизывать их и подставлять шею. Уделив им пару минут, я снова зашагал вперёд. Однако, похоже, что мысль о том, что мы оставляем просто громадную кучу еды за спиной, не давала им покоя. Они все втроём побежали к ней, взяли по куску, который мог поместиться в зубах, и зашагали вместе со мной, как ни в чем не бывало. А что, правильно, чего еде зря пропадать.
Так мы топали до самого лагеря. Когда волки поняли, что мы пришли, так сказать, в охотничьи угодья, где нет большого злого медведя, они мне кроликов только и успевали таскать. В итоге у меня уже закончилось место на поясе, некуда было подвязывать. Они не растерялись, и тоже носили их потом в зубах.
Вообще, я поражался, насколько все-таки умные эти звери. Шелест, казалось, если с ним общаться, как с человеком, он все поймёт, просто сказать не сможет. Похоже, что эта троица тоже вполне понимала, что я от них хочу. Приближаясь к лагерю, я вспомнил о ловушках наших охотников, и начал идти осторожнее. Мои новые друзья понять не могли, по каким причинам, но тоже насторожились. Я был уверен, что Шелест знает здесь все ловушки не просто так. Он же не ходит каждый раз со всеми, когда их расставляют. Поэтому каждый раз, когда я видел ловушку, я указывал на неё моим мохнатым друзьям, и те принимались её обнюхивать. После пятой такой они сами забегали вперёд и лаяли на каждую найденную ловушку.
Вскоре на горизонте появилась караульная, а спустя минуту, меня, похоже, заметили, так как оба дозорных вышли на улицу. Ещё бы, ладно я медведя завалил, но я шёл в лагерь с тремя волками! До меня только сейчас дошло, а как на это остальные отреагируют? Да и Шелест может чувствовать себя тут хозяином, а не делить тут территорию с тремя самцами. «Эй, кстати, ребята, а вы самцы или как?» — подумал я и решил посмотреть. Ого, да у нас тут есть одна самочка! Так, ну теперь я думаю Шелест у меня в долгу!
Я шёл бодро и гордо, это придавало уверенности немного обеспокоенным спутникам. Я был уверен, что они впервые видят человека в моём лице, а тут их сейчас будет целый посёлок.
— Азиэль, разрази меня гром! — таким вот приветствием встретил меня один из дозорных, кажется, его звали Олден. — Кто это с тобой?
— Да страшно по лесу ходить стало, вот ребята попросили приглядеть за ними, а там и переночевать напросились, — отшутился я.
— Ого, а что это у тебя за спиной? Неужто красного освежевал? — с искренним уважением в голосе спросил второй.
— Освежевать его было едва ли легче, чем убить, — признался я. — Хотя убить все же было тяжелее, но подробности боя потом.
Мы ещё поболтали пару минут о том, как дела в лагере, что нового и чего мне ожидать по возвращению. Я пошёл вдоль озера, и к своему удивлению, через несколько минут увидел идущих в мою сторону Отто, Оберона и Шелеста!
— Ты смотри, живой! — даже не притворяясь, что не удивлён, сказал Отто.
— А мы уже тебя искать собрались идти, вон, даже Шелеста взяли! — тут Оберон посмотрел на моих мохнатых спутников и его брови поползли вверх. Как будто он до этого их не замечал.
Тут, прежде чем кто-то успел что-либо сказать, вперёд выступил Шелест, и быстренько подбежал прямо к самочке. Они все друг друга обнюхали, мы молча за этим наблюдали, и тут, без долгих прелюдий, прямо на дороге эта парочка начала, так сказать, заниматься производством потомства! По выражению лиц, обалдел не только я. Первым оклемался Отто:
— Ну а что вы хотели, какой хозяин, такой и зверь! — развёл он руками. — Что верно, то верно, Оберон жрать не сядет, пока жену не приголубит, а этот с детства без бабы был.
После этого они, так сказать, познакомились с двумя другими волками, а потом вдвоём обняли меня и принялись хвалить. За это время Шелест как раз закончил свои дела, подошёл ко мне и уставился.
— Что, мохнатый гад, хоть бы посмотрел в мою сторону, а то бабу увидел и… — тут он ка-а-к набросится на меня, куда там красному медведю, я даже моргнуть не успел, как уже лежал на земле и моё лицо было жестоко облизано слюнявым языком.
Когда я, наконец, смог встать, мы отправились в лагерь. По дороге я достал из мешка голову медведя и гордо нес её в руках. Отто с Обероном одобрительно закивали, а волки зарычали, завидев морду ненавистного зверя. Надо признать, что впечатление я произвёл очень даже сильное на окружающих. «Ничего, подумал я, вы ещё не так на меня смотреть будете, когда я сошью себе доспехи из этой шкуры» — подумал я.
