— Сам подумай, это война пары баронов, — уговаривал меня Ромэн. — А у Кирилая очень даже большая армия, если как для барона. Ну, будет с той стороны тысяча человек, с нашей тысячи полторы. Это ж один хороший бой, а что те бароны умеют? Кирилай говорят, нанял большой отряд профессиональных наёмников, «Сырые курицы», кажется. А там мечей пятьсот у них. Так что даже месяца не пройдёт, а мы уже будем топать назад с баронским золотишком по карманам.
Тут было над чем задуматься. Мы в первых рядах не будем стоять — мы лучники, так что опасности особой нет. Да и я представляю, как через месяц-полтора наши возвращаются с триумфом и деньгами, а мы с опухшими мордами встречаем их. Оберон тренироваться не любит, так что получится, что я только пьянствовать с ним и буду. После недолгих уговоров я согласился присоединиться к своим друзьям.
Мы ещё долго сидели, все разговоры были о баронах, их армиях, тактиках и достижениях в военном деле. Я узнал много полезного из этих обсуждений. Всего баронов было около трёх десятков, и они постоянно воевали друг с другом. Ранее они все были лордами в нашем королевстве, точнее в империи. Но она разрослась настолько далеко, что контролировать её оказалось невозможно, и в итоге она распалась. Лорды объявили себя независимыми и стали баронами.
Дальше на восток за ними Священные Земли — священные, потому что принадлежат полностью церкви. Собственно, из-за неё и произошёл распад империи. Они обзавелись огромной властью при дворе, но многие с этим были не согласны. В итоге, им отдали весь восток. Они и сейчас пытаются усилить своё влияние, как на баронов, так и на наше королевство. И, надо признать, потихоньку им это удаётся. Некоторые из баронов очень набожны и подчиняются церкви, сохраняя при этом свою независимость, которая выражена лишь на бумаге. В нашем королевстве в каждой деревне есть церквушка, а в каждом городе — собор. Осталось дождаться короля, который будет набожным до мозга костей, и тогда снова будет империя, только теперь в ней будет править церковь. Представить даже не могу, насколько это будет ужасно. Сейчас инквизиция не допускается на наши земли, но в противном случае они будут заходить в каждый дом и убивать всех, кто покажется им грешником или попросту недостаточно верующим.
Говорят, что у святош сейчас едва ли не самая сильная армия. Они активно ведут военные действия сразу на несколько фронтов, а с теми, с кем они не воюют — заполоняют миссионерами. Говорят, у них есть специальные ордена, где они с самого рождения обучают людей искусству войны. И это при всем том, что в их писаниях говорится только о мире и ничем другом!
На этой военной, так сказать, ноте мы решили наконец-таки пойти спать. Я уже достаточно хорошо наклюкался, так что был не против.
«Да! О да! Я чувствую это! Я чувствую, настал первый день, как я официально стал охотником за головами! Но почему же меня никто не предупреждал, что черт его дери, у меня так жестоко будет болеть башка в это утро!?» — вот они, первые мысли новоиспечённого головореза. Сначала меня тошнило. Я думал пойти очистить желудок, но потом понял, что не могу встать. Через время немного полегчало, я сел на кровати, но понял, как сильно я ошибался. Пришлось ещё полежать несколько часов, пока меня наконец-то не отпустило. Я бы сказал, что больше пить не буду, но не хотелось врать самому себе.
Когда я вышел на улицу, народ уже вовсю носился туда-сюда. Несмотря на то, что времени ещё было полно, они уже собирались в путь до Бальдхольма. Я только вчера вернулся с недельного похода, так что никуда не спешил. Разыскав Отто, выяснилось, что мы собрались выступать через три дня. Не успел я придумать, чем мне заняться с бодуна, как ко мне подбежал с выпученными глазами Беннет:
— Вот ты где! — закричал он мне прямо в лицо. — Фу, а перегар-то какой! Так, бери ноги в руки и ко мне — в последний день эти вояки решили, что им всем нужно подлатать снаряжение, особенно ботинки! Я что, сапожник им что ли?! Всё, хорош таращиться, пошли, у меня пиво есть, похмелишься заодно.
Я не сразу понял всё из того, что он сказал, но мысль похмелиться мне понравилась. Когда мы пришли к его мастерской, она выглядела совсем не так, как при изготовлении моего медвежьего доспеха. Тут пройти нельзя было спокойно — повсюду валялись туники, поножи, сумки, шлемы, сапоги и прочее кожаное снаряжение. Работы тут было не на один день для Беннета. К счастью для него, мне как раз было нечем заняться. Да и должен я ему — всё-таки это он с фанатичным огнём в глазах делал мой доспех.
