Через оконное стекло на нас с удивлением уставилась чья-то физиономия. Тут же появились еще несколько голов в тюбетейках. Обменявшись какими-то словами между собою, они поколдовали с замком, и дверь открылась. За нею выстроилась целая компания любопытствующих женщин и мужчин.
— Здравствуйте! Что такое? Что случилось? — спросил у моего провожатого человек в полосатом халате.
Главный соскочил со ступеньки и подтолкнул меня вперед:
— Вот! Ваши товарищи застряли на станции. Довезите в своем вагоне!
— Какие товарищи? — с недоумением глядя на меня, пожал плечами человек в халате.
— Артисты!.. Не узнаете? — потрепал меня по плечу главный.
Люди в тамбуре молчали.
— Ну, кино! Кино смотрели?.. Картины… Максим там… Вот… — он назвал мою фамилию и снова хлопнул по плечу.
— Как? — переспросил кто-то на площадке и с трудом повторил мою фамилию, основательно переврав ее.
Теперь уж я сам, уязвленный тем, что меня и не узнают и не знают товарищи по профессии, повторил и свое имя и названия картин о Максиме. Но и моя речь не произвела никакого впечатления ни на одного из тех, к кому я обращался.
Между тем число тюбетеек и халатов заметно увеличилось. Артисты ансамбля с любопытством глядели на меня, но ясно было, что видели мое лицо в первый раз в жизни.
— Ну, это же ваш товарищ!.. — уговаривал собравшихся кондуктор. — Я же вам говорю — артист! Надо довезти!
— Не знаем такой артист! Мы не знаем… — отвечали голоса из тамбура.
— Где ваша главная?.. Тамара где? Позовите Тамару — она знает!.. — убеждал главный.
— Я здесь! — Вперед выдвинулась женщина невысокого роста. — Я здесь. Но я тоже не знаю. Не видела.
— Как не видела?.. В кино же играет…
— Может быть… Только мы не ходим в кино… Нет времени. Заняты очень… А потом все равно у нас мест нету.
— Да они где-нибудь там посидят, много ли двум человекам места надо!
— Ах, еще и второй есть? Тоже… артист?
— Нет, — угрюмо ответствовал я, — нет, не артист. Композитор.
— Какой композитор? — спросила Тамара.
— Композитор Сандлер.
— Что Сандлер?.. Как Сандлер?.. Оскар Сандлер?!
— Где он? — спросила одна из тюбетеек.
— Где… где Сандлер? — заволновалась Тамара и стоявшие рядом с нею товарищи.
— Я Сандлер! — крикнул Оскар, приближаясь к месту нашей дискуссии.
— Ой, ой, ой!.. Оскар!.. Идите сюда, идите скорее!.. Что значит место? Конечно, есть! — перебивая друг друга, загалдели в тамбуре.
— Вы понимаете? Это же знаменитый композитор! Он же пишет для нас музыку! — крикнула Тамара начальнику станции и кондуктору и кинулась Сандлеру на шею.
— И этот товарищ… — она переврала мою фамилию. — Этот товарищ пусть тоже садится… И ему найдем место, раз он приятель Сандлера!..
Поезд тронулся. Мы поехали удобно и даже сытно. Нас до отвала накормили радушные хозяева вагона.
Но я частенько подходил к окну и с грустью поглядывал в сторону покинутой нами станции, на платформе которой расстался с некоторой долей своего самомнения и самодовольства…
Пожалуй, тут-то уж расскажу еще об одном из щелчков, который получил из-за своего зазнайства.
Есть у меня несколько фотографий, на которых я снят с гладко выбритой головой. Снимки уже старые, но до сих пор, глядя на них, испытываю я чувство неловкости. Неприятные воспоминания связаны у меня с этими снимками.
Вот их история. Примерно за год до войны режиссер Пудовкин решил поставить фильм о великом русском полководце Суворове. Прославленного военачальника он собирался показать на экране уже в последние годы его деятельности. Как известно, до конца дней своих Суворов был человеком очень деятельным, горячим, волевым и очень «себе на уме». Исходя из этих данных героя, режиссер искал актера, который сумел бы передать все эти качества характера, да и сам был бы если и не стариком, то человеком довольно пожившим на свете.
Найти такого исполнителя было непросто, и сотрудники будущего фильма буквально сбились с ног, покуда не наткнулись, наконец, в одном областном театре на актера, подходившего им по всем статьям.
И примерно в это же время один знакомый случайно спросил у меня:
— Что это? Неужто у вас в кино нет актера, который мог бы сыграть Суворова? Зачем надо искать артиста на стороне?
И я подумал: «А почему бы мне не взяться за эту роль?.. Я теперь не снимаюсь, никаких планов на интересную работу у меня пока нет… Вот и правильно. Сыграю Суворова!.. Конечно, я не очень подхожу к этому образу по возрасту — меня нужно сильно старить гримом, но ведь играл же я стариков-то… Правда, и внешне я совершенно не похож на него: он был сухонький, маленький человек с острыми чертами лица, а я, наоборот, плотный, круглолицый… Да ведь я же актер, ну, пусть будут у меня недочеты в обличье, но ведь уж сыграть-то я его сумею».
Я позвонил в съемочную группу картины, что делаю заявку на роль Суворова. Мне ответили, что как раз в эти дни исполнитель роли уже найден… Но, безусловно, если я настаиваю, то мне могут устроить пробу.
— Пожалуйста, пожалуйста… Готов пробоваться!
