– От Марья-кудесница! Наследство оставила, а как пользоваться – не сказала? – восхитилась Яга. – Умница! Кто сам не дотумкает, тому говорить не положено. Знала твоя бабка, что встретимся мы однажды. Как пить дать знала!
– Я вас не понимаю, – осторожно ответила девушка.
С одной стороны, всё это ей было страшно интересно, а с другой... как-то боязно. Понятно, что старушка не из робких и ещё натворит разных дел.
– У тебя на шее – ключик заговорённый, – сообщила Яга. – Марья – бабка твоя – его завсегда на себе носила. И её бабка тоже.
Девушка стянула через голову цепочку с кулоном, всмотрелась пристально.
– Этот ключ любые замки отпирает, – раскрыла тайну Яга.
И протянула Марье руки в оковах.
Старший лейтенант заглядывал то в один кабинет, то в другой. С каждой открытой дверью надежда, что он найдёт Митрохина, таяла.
– Петровича не видели? – всё глубже погружаясь в вязкую трясину безнадёги, спрашивал Назаров.
– Не-а, – отвечали ему. – Он же на допросе. С тобой!
– Ну... да, – соглашался полицейский и в отчаянии брёл дальше по коридору.
Когда он переходил из очередного кабинета в другой, столкнулся с красивой девушкой и старой бабкой, которые ему кого-то смутно напомнили, но кого же... Кого?..
Точно! Подозреваемые! Куда Петровича дели?! И сами – куда?!
– Стоять! – закричал старший лейтенант.
Бабка дунула Назарову в лицо. Полицейский часто-часто заморгал, затряс головой.
– Э-э-э, простите, – нараспев сказала дева-краса. – Не подскажете, где тут выход?
Старший лейтенант ткнул пальцем в сторону.
Парочка поспешила по коридору, а он стоял, смотрел им вслед и всё никак не мог вспомнить: кто такие? Откуда?
Когда Яга с Марьей уже открывали дверь отделения полиции, к крыльцу подкатила скорая психиатрическая помощь. Санитары ворвались внутрь – здесь их остановил дежурный с резонным вопросом:
– Вы к кому?
Марья задержалась, прислушалась.
– Вы к больному приехали? Вам старший лейтенант Назаров нужен! – сообщила она санитарам. – Бродит по коридорам, бредит о пропаже напарника. Петровича. Будто бы он исчез.
– Точно! Тоскует, болезный... – поддакнула Яга.
– Понятно! Спасибо за содействие! – живо отреагировали санитары и скрылись внутри здания.
– Пожалуйста.,. – скромно потупилась Марья.
Баба Яга ухмыльнулась про себя. Огонь-девка! Чего тут скажешь?
Каждый новый день в жизни Ивана Додоновича был как праздник. Во всяком случае, так полагали простаки. С утра Директора главнейшего музея можно было встретить в городском парке в спортивном костюме. Профессор и академик бежал по дорожкам, здороваясь буквально с каждым, иногда останавливался для объятий. Все-то его знали! А многие уважали. Неважно, светило солнце или хмурились тучи, сыпались с деревьев пожелтевшие листья или снежинки с неба, Додоныч всегда был вежлив, радушен и готов пообщаться со всяким, кому это было надо.
Завтракал он в одной и той же кофейне, по дороге из дома на работу. Едва завидев в дверях его энергичную фигуру, официанты уже несли крепкий чай с мёдом-лимоном и свежую булочку. А потом – чего душа господина Царского пожелает. Хочешь – омлет! Хочешь – сырники со сметаной! А не хочешь – овсяную кашу с орехами и голубикой! И за всё-то Иван Додоныч благодарил так искренне, так душевно, что даже денег с него никто брать не хотел.
За завтраком Додоныч уже был в рабочем: костюм, галстук, начищенные остроносые туфли. Никаких вольностей типа кедов, джинсов или футболок он при исполнении не признавал. И правильно: ответственную должность надо занимать в солидном виде, а не скоморошничать. Если ты большой человек, так и одевайся значительно, людей не путай.
Из той же серии важных аксессуаров была ретромашина Додоновича – мощная лупоглазая чёрная «Чайка». Её Додоныч оставлял у главного входа в свой Главнейший музей. И правильно! А где ещё парковаться Директору? Удобно. И сразу все от мала до велика знают: профессор-академик на службе. Думает. Мыслями скрипит. И всем понятно – идёшь в музей или даже мимо, веди себя культурно, не балуй.
Иногда жителям города казалось, что Додоныч вездесущ, как природа, и непредсказуем, как погода. Смотришь, скажем, телевизор, где он открывает выставку или фестиваль – и вдруг ррра-аз! Он уже встречает делегацию тибетских монахов в аэропорту, руки жмёт. И в рекламе тоже – всё время он! То про пасту рассказывает, от которой зубы белее некуда. То про таблетку, от которой живот не пучит.
И в шоу соревнуется, романсы поёт! И сказки детям в специальном подкасте читает. И даже блог ведёт по истории родного края. Да всего и не упомнишь! Такой уникальный человек Иван Додоныч, наша гордость и краса!
Сам господин Царский держал себя скромно, по-свойски. Чем очень всем импонировал. Даже сейчас – ехал по городу не торопясь, хотя спешил. Вежливо тормозил перед каждым пешеходным переходом, подавая правильный пример. Брови не хмурил, хотя было о чём. Озабоченности своей не показывал.
