– А кто? Я? – всерьёз рассердилась тётка. – Смотреть надо за сыном своим! А не ворон ловить!
Девочка тем временем внимательно изучала Сенькин мокрый пятак и прекрасные шерстяные уши. Она даже потянулась, чтобы их потрогать, но потом опомнилась и отдёрнула руку.
– Мам, – капризно сказала она. – Я тоже хочу такой грим! И пятачок! Как у мальчика!
Женщина схватила дочку за руку и потащила вперёд.
– Не выдумывай! Твоя зебра в сто раз лучше!
Сенька с Кикиморой смотрели им вслед.
– Она сказал «сыночек»? – чуть не плача, переспросила Кикимора. – Мой сыночек?! Да?
Сеньке стало её жалко. Он осторожно погладил Кикимору по зелёным патлам-волосам, похожим на мочалку из болотной травы.
Не ведая того, Сенька с Кикиморой пробежали мимо салона красоты, где парикмахер Василий колдовал над имиджем древней старухи. Марье и Катьке уже порядком надоело ждать. Девица то и дело вставала с дивана, прохаживалась до входной двери и обратно. А домовёнок Катька всё чаще высовывала свою мордочку у неё из-за спины, как бы молча интересуясь:
– Скоро уже?
Яга сидела в кресле и терпеливо пережидала непонятные действия мастера. Наконец, душистое облако лака опустилось на её новую причёску... Баба Яга чихнула пару раз:
– Ну, всё, что ли?
Василий кивнул. Эффектным жестом фокусника он стянул с Яги клеёнку-пелерину и развернул кресло к зеркалу.
Яга обомлела:
– Ет-та кто? – закричала она и схватилась за голову. – Ет-то я?!
– Бабушка Ядвига! Просто невероятно! Как вы помолодели! – изумлённо воскликнула Марья.
Это была чистая правда. Вместо копны грязных спутанных волос на голове Бабы Яги теперь красовалась стрижка – каре. Отмытые тонированные волосы отливали чистым серебром. Косматые брови были уложены, подстрижены, из-за чего выражение лица Яги перестало быть столь угрюмым. Опять же, открылись глаза. Чёрные и острые, как два гвоздя, они теперь сияли посреди лица, делая Бабу Ягу почти красивой. И уж точно неузнаваемой.
– Помолодела. Лет на сто, не меньше, – сказал парикмахер Василий и смутился – не сболтнул ли чего лишнего?
Выйдя из салона красоты, Марья, Яга и Катька не сговариваясь повернули в сторону музея. Дама элегантного возраста – теперь язык не поворачивался назвать её ведьмой или старухой – всё время поправляла причёску и норовила остановиться возле каждой витрины, чтобы полюбоваться своим отражением.
– Вам очень идёт! – ещё раз повторила Марья.
Она, конечно, ожидала эффекта от посещения салона. Но не такого. Сказочного.
– Скажешь тоже, – косясь в очередную витрину, Яга кокетливо поправила локон. – Меня ещё на какой-то муникур записали завтра.
Девица поправила с улыбкой:
– Маникюр.
– Да и пёс с ним! – отмахнулась Яга. – Всё одно не пойду.
Вдруг рядом с ними затормозил ретроавтомобиль Додоныча. Сам Директор музея выскочил из водительского кресла и с улыбкой, с распахнутыми объятиями направился к Яге.
Марья остановилась. Катька спряталась.
– Какое сказочное преображение! – с изумлением рассматривая Ягу, восхитился Иван Додонович. – Вам очень к лицу этот стиль!
Баба Яга, не привыкшая к комплиментам, смутилась.
– Я всех на ноги поднял, даже за рубежом, – понизив голос, перешёл к деловым вопросам Додоныч. – Мол, срочно добудьте мне этот, как его – дивноцвет!
Яга перестала смущаться, слушала с интересом.
– И представьте! Только что позвонили! Везут целый мешок семян!
– Ну и на кой мне ентот мешок? – без обиняков поинтересовалась Яга.
– Отказа не приму! – широким жестом отмахнулся Додоныч. – Это мой подарок. Посадите у себя хоть целый гектар! И никаких хлопот!
– Коли добыл, возьму. Что ж не взять? – протянула Яга и недоверчиво добавила: – Ас чего это ты вдруг так расстарался?
Директор подхватил Ягу под локоток, ненавязчиво повёл к ретромобилю. Яга не сопротивлялась, но по пути принюхалась, и взгляд у неё стал тревожным:
– Опять от тебя падалью несёт!
Иван Додонович нервно хихикнул:
– Это парфюм, наверное...
Марья, молча наблюдавшая за происходящим, решила наконец вмешаться:
– Бабушка Ядвига! Можно я с вами поеду?
Яга обернулась.
– Оставайся, – строго приказала она. – Я одна. Беду чую. Сама разберусь.
– Да вы не волнуйтесь, – разулыбался Додоныч. – Скоро верну вашу бабушку довольную и счастливую! С мешком – практически – дивноцвета.
Он галантно усадил Ягу на пассажирское место, сам взгромоздился за руль. Но прежде чем отъехать, взглянул на Марью, вздохнул:
– Эх, Марья Степановна... Марья-Марьюшка. Вы по какой части служите?
– Художник-костюмер.
– О! – оживился Додоныч. – А нам как раз в музее костюмера-то и не хватает! И художника! Приходите. Обсудим. Может, это как раз то, что вам нужно!
Марья недоверчиво усмехнулась. Ей казалось: происходит что-то неправильное, что-то не то. Но что именно, она не знала, не понимала.
Иван Додоныч резко газанул. Машина влилась в дорожный поток и скрылась за поворотом на ближайшем светофоре.
Из рукава Марьиной кофты показалась испуганная мордочка Катьки.
– Слышь! Это тот самый дядька! И машина та же!
– Какой «тот самый»? – не поняла Марья.
– Ну тот, что моего дедоньку уволок!
