Марья с Катькой в рукаве, Кикимора и Сенька, стараясь не шуметь, шли по залам музея. В окнах кипела и кружила туча, погружая всё окрест в кромешный мрак. Поэтому в помещении было черным-черно. Тьму разгоняли только тусклые лампочки в полу – аварийная сигнализация. Но от них становилось только жутче, потому что из-за такого освещения тени скелетов доисторических монстров выросли многократно и плясали по стенам и потолку, щеря зубастые пасти, пугая пустыми дырами-глазницами.
Вдруг с потолка раздался странный голос, как будто механический:
– Внимание! Внимание! В связи с аномальным природным явлением, наблюдающимся в зоне Главнейшего исторического музея, необходимо покинуть здание. Немедленно!
Марья, Кикимора и Сенька замерли, словно их заколдовали.
– Страсти-мордасти... – прошептала Кикимора. – Хто это с нами разговаривает?
– Система оповещения. Ничего страшного, – стараясь сохранять спокойствие, проговорила Марья.
– Это из-за тучи, что ли? – очнулся Сенька и перестал втягивать ушастую голову в плечи. – Туча как туча, ничего особенного. Пошли!
– Не советую торопиться! – проговорил с потолка механический голос. – Настоятельно прошу покинуть здание!
– Оно нас видит... – зашлась в ужасе Кикимора. – Всевидящее око!
– И слышит, – пискнула Катька.
– Конечно, видит! Камеры по всему музею понатыканы! – рассердился Сенька. – Мы Бабу Ягу ищем? Или так и будем стоять?
– Пойдемте! – сказала Марья и решительно шагнула вперёд.
– В последний раз предупреждаю! – немедленно раздался голос, в котором слышалась явная угроза. – Покиньте музей!
– А то что? – задиристо крикнул Сенька.
– В противном случае ваше местонахождение будет расцениваться как незаконное.
Все непонимающе переглянулись.
– То есть... противозаконное вторжение на территорию государственного музея с бесценными экспонатами, – поправился голос. – Весомый повод для того, чтобы вызвать полицию.
– Вот и вызывайте! – бесстрашно воскликнула Марья. – Я очень даже за!
Пока они переговаривались с механическим голосом, никто не обратил внимание, что Катька пропала.
Она лучше всех видела в темноте, передвигалась быстро и бесшумно и отчётливо слышала: несмотря на то, что механический голос разносится по всему огромному залу, источник звука где-то здесь, близко, прямо за стеной.
Катька нащупала и распахнула одну дверь, вторую, третью... И вдруг обнаружила интересную картину. В тесной каморке, утыканной экранами мониторов, сидел Иван Додонович. Он говорил в микрофон, который преобразовывал его голос в механический.
– А-ага-а! Попалси! – заверещала Катька и тут же шмыгнула подальше от страшного дядьки – в рукав подбежавшей Марьи.
– Так вот, оказывается... с кем мы беседуем... – удивлённо протянула та.
– Царевич, ты, что ли?! – узнала Кикимора. – Постарел... Пожирнел... И с голосом у тебя что сталось?
Иван Додонович не обратил на неё внимания. Во все глаза таращился на пылающую гневом девицу.
– Эх, Марья Степановна, Марья Степановна... – с укоризной покачал он головой.
Но забыл отодвинуть микрофон, преобразующий голос, поэтому эти слова в исполнении механической куклы раздались по всему залу. Додоныч крякнул с досадой и выключил микрофон.
– Такая воспитанная! Интеллигентная! Образованная девушка... – он поднялся и вышел из каморки с невозмутимым видом, как будто ничего особенного не случилось. – Вы-то что здесь делаете? В такой странной компании? Давайте-ка отправляйтесь домой! Подобру-поздорову...
– Нет! – воскликнула Марья.
– Мы за Бабой Ягой пришли! Где она? – грозно насупилась Кикимора.
– И за дедонькой! – высунулась Катька.
– И за дивноцветом! – добавила Марья.
– И! И! – хотел ещё чего-нибудь добавить Сенька, но не придумал что.
Они все вместе, не сговариваясь, теснили Додоныча прочь из зала. Растерявшийся под таким напором Директор отступал шаг за шагом, отходил назад, пока не оказался на верней ступеньки лестницы, ведущей вниз:
– Всё. Стоп! – решительно воскликнул он, растопырив руки в обе стороны. – Дальше не пущу!
– Да кто тебя спрашивать станет! – усмехнулась Кикимора.
И вдруг исчезла. Чтобы через мгновение возникнуть за спиной Додоныча, уже на лестнице, на несколько ступеней ниже.
Катька перепрыгнула через голову Директора со свистом. Тот только хлопнул руками. Глядь – в ладонях пустота. А Катька уже сидит на плече Кикиморы и показывает язык.
Пока Додоныч озирался по сторонам, Сенька, по-бойцовски хрюкнув, прошмыгнул у него под рукой.
И только Марья осталась стоять где была.
– Марья Степановна! Марьюшка! – чуть не плача, понизив голос, проговорил Додоныч. – Прошу вас, не ходите туда, не надо!
Марья смотрела на него с отвращением, как на жабу болотную. Но Директору было всё равно.
– Давайте договоримся... – лихорадочно шептал он, роясь в карманах. – Я вам – дивноцвет, а вы...
– А я уйду, да?
– Да! Да! – обрадовался Директор.
Он наконец вытащил из кармана кисет Бабы Яги с вышитым дивноцветом.
– Вот! Забирайте, Марья Степановна. И уходите! Заклинаю вас, нельзя вам дальше.
Он настойчиво протягивал Марье кисет.
– Это не моё! – сказала она.
Сделала шаг назад. И даже спрятала руки за спину.
