— Вот теперь всё хорошо, — профессор, получив желаемый укол, откинулся спиной на ящик. Страдания на его лице сменились лёгкостью, — ты ведь даже не догадываешься, что мне вколол. Думаешь это обезболивающее или какой-нибудь наркотик? Нет, лаборант. Это больше, гораздо больше. Стимулятор, аналогичный твоему обновлённому бодряку, но в основе лежит ДНК не кровососа, а контролёра и создан он был для повышения сопротивляемости организма к пси-излучениям. Вот только образец этот опытный и обкатать мы его не успели, так что все последствия от его использования мне придётся познавать на своей шкуре. Не хотел я и применять его вообще, взял на всякий случай, однако видишь сам — пришлось-таки. Если не поможет он, то не поможет ничего — не у всех есть экспериментальные кассеты в медицинских модулях. У тебя вот они есть, а у меня — не было. Казалось бы, что пожил прилично, а так умирать не хочется, что даже уродом стать готов, но лишь бы жить. Не хочу, не хочу умирать. Жить хочу, неважно каким, но жить. Получила меня Зона, теперь уже с концами. Тенёв закашлялся и потянулся за фляжкой с водой.
— Уходи отсюда, лаборант. Уходи и всем нашим, кто захочет меня спасать, скажи, чтобы этого не делали и сюда не совались. Если я останусь собой, то приду сам, хотя я сомневаюсь, что моё сознание не претерпит изменений. Ты дойдёшь, я знаю…
— Куда дойду? — Макс примотал энергетическую винтовку Тенёва вместе с шедевром корейского винтовкостроения к рюкзаку и теперь собирал в подобранную тут же пустую сумку боеприпасы для автомата Бирюкова, с которым собирался путешествовать дальше.
— Дойдёшь. Точно знаю — дойдёшь, — лицо профессора постепенно начало приобретать уродливые черты. Скулы заострились, нос как будто начал вваливаться, а лобные доли — увеличиваться. — Два аккумулятора для винтовки у меня в рюкзаке. Возьми только их, остальное тебе не нужно, особенно медицина, всё равно правильно её использовать не сможешь. Хотя нет, захвати и коробку эту с капсулами. Если умирать не захочешь, то используй тот же четвёртый номер, их там несколько ещё, вроде даже пара с иглами. Возможно поможет, а может и нет, не знаю. Спустишься по лестнице в подвал. Там будет дверь в метро, я тебе про него рассказывал. Код двери 96735. Когда будешь с той стороны — заблокируй её. А теперь уходи, быстрее уходи.
Слова профессора оказались правдой — в подвале действительно обнаружилась массивная гермодверь с кодовым замком и штурвалом. Уже почти закрыв её, Макс ощутил в голове лёгкий писк и двоение в глазах. Комп пискнул, извещая своего владельца о небольшом повышении пси-фона.
— Лаборант, вернись, — к писку в голове добавился голос Тенёва, как будто искажённый помехами. — Вернись. Не спеши, ты ещё успеешь. Я вспомнил кое-что…
Макс хмыкнул и закрыл дверь. Затем, подняв с пола кусок арматуры, вогнал его в штурвал, чем сделал открытие гермодвери с другой стороны невозможным. Голос исчез, писк пропал чуть позже.
В ПНВ высветился коридор, на одной из стен которого висел древний плакат с какой-то схемой. Подойдя ближе, Макс увидел, что на схеме той изображён упомянутый профессором метрополитен. Названия большей части его станций были непонятными аббревиатурами, которые, как Нимов не пытался, сходу расшифровать не получилось.
— И куда теперь? — Нимов озадаченно смотрел на карту, пытаясь сопоставить наименования станций с наземными объектами. — О как, даже и Трёха наша тут есть, ты смотри, вот уж не знал, а знал бы… ага, попёрся бы ты через подземелья, подгузники загаженные через каждые пять минут меняя. На Орбиту нам точно не надо, на ТочПриборМаш тоже. Завод «Вихрь» какой-то, первый раз о таком слышу. Что за Вернадск-то такой? Не было такого города на картах, хотя…
Тело налилось тяжестью, а в голове возникло ощущение гудения работающей электростанции.
