— Делай как знаешь. — Гвоздь понял, что Нимов уже всё для себя решил и переубедить его нет никакой возможности. Если человек, с которым он едва знаком, хочет покончить с собой — кто он такой, чтобы ему мешать? А если же эта вылазка увенчается успехом, то будет всё ещё проще, поскольку победителей не судят.
Трое сталкеров отправились к двуэтажной постройке, а Макс двинулся назад, для начала уменьшив мощность радара до минимума. Точка на радаре начала приближаться, изредка помаргивая жёлтым нейтральным цветом. Нимов выключил комп полностью, залез на чердак старого сарая и замер в ожидании.
Через некоторое время на пригорке показался шагающий силуэт, походка которого подтвердила догадку Макса о том, что преследует их кто-то не совсем живой. Впрочем легче от этого ситуация не становилась — странная и очень мощная по виду броня, а также болтающаяся в руке ОЦ-26 молчаливо свидетельствовали, что преследователь при жизни был очень непростым человеком. Броню такую Макс уже видел на фотографиях из компа Суперпупера, и это угнетало ещё больше — чего-то подобного не было ни у силовых подразделений Института, ни у вояк, изредка проводивших с Институтом совместные операции. Нимов продолжал держать мертвяка на прицеле, а в двухэтажном здании Райкома явно шла проверка помещений Гвоздём сотоварищи, судя по доносившемуся с той стороны грохоту выбиваемых дверей. Мертвяк подходил всё ближе. В прицел было видно, что забрало шлема поднято. Нимов плавно нажал на курок. У Гвоздя на руке задёргался комп.
— Это Макс, — раздался шипящий голос. — Клиента подтянуть не мешало бы. Очень колоритный персонаж.
— Лаборант, а до утра это подождать не может? — Гвоздю очень не хотелось покидать здание и выходить а улицу, где властвовали ночь и неизвестность. — Пусть там полежит, завтра осмотрим.
— Как хочешь, моё дело предложить. Раз тебе не нужна хорошая и целая броня, а точнее экзоскелет, тогда я его Борщу отгоню или вон твоим ребятам отдам. Тому, кто первый согласится мне помочь.
— Стой, стой. Я пошутил. Уже иду.
Гвоздь, при всей широте своей души, был всё же практичным человеком, а словосочетание «целая броня» в Зоне означает как минимум прибыток, а как максимум — свою жизнь, потому отказываться от такого предложения было, по его мнению, очень опрометчиво. Прихватив автомат, он выскочил из здания и направился в сторону вновь замерцавшей на радаре зелёной точки.
Экзоскелет и впрямь впечатлял — чего-то подобного не встречалось не только у торговцев, но и у попадавшихся порой на различных объектах мертвецов. Гвоздь было начал коситься на ОЦ-26, но во взгляде лаборанта явно читалось, что штурмовой автомат он по праву считает своим.
— Хорош, хорош, — Гвоздь был удивлён точностью попадания. — У вас там на Третьей все очкарики такие безбашенные и меткие?
— Не в курсе. Мы как-то на другом специализировались, хотя курс огневой подготовки с некоторых пор стал обязательным. Покойного надо бы в дом затащить, да обыскать. Очень уж он необычный и до утра оставлять боязно — прибежит ещё на запах кто, не выспимся.
— Лаборант, а куда ты жмура собрался потом девать? Рядом с нами положишь что ли?
— Зачем? В аномалию какую-нибудь скинем. Только не говори, что их тут нет ни одной.
— Почему же — есть и не одна. Вон там Выжималка между сараями.
— Потащили тогда.
Как выяснилось впоследствии, Гвоздь радовался рано — аккумулятор, питающий «искусственные мышцы», был безнадёжно высажен и запасного не было. Оставалось надеяться, что Борщара за броню даст относительно нормальную сумму. Лаборант же с видом максимальной сосредоточённости, осматривал своё новоприобретение, попутно сливая из компа покойного данные.
Практичный Матрас, как выяснилось позже, уходя от вагончика захватил жареное мясо и теперь пристально косился на Хендрикса. Тот сначала отводил глаза, делая вид, что не замечает, потом вздохнул и полез в рюкзак, откуда извлёк непочатую бутылку водки. Но затем решительно убрал её назад и обратился к Гвоздю, складывающему странную броню.
— Гвоздь, тут такое дело, — он почесал затылок, — костюмчик обмыть надо бы…
— У вас там в Свободе все такие экономные?
— Скорее практичные. Лаборант закуски выставил, теперь твоя очередь.
— Зануда ты, Хендрикс. А вот ты представь, что нажрёмся мы сейчас тут, завалимся спать, тут-то нас кто-нибудь тёпленькими и возьмёт.
— Кстати, — Макс закончил перекачивать данные, — а почему тебя зовут Хендриксом?
— Этого чудика один раз электрой зацепило, — подключился к разговору Матрас. — Отлетел он в сторону, потом встал, подошёл, а вид у него ну как у некоего Джимми Хендрикса: волосы дыбом и лицо коричневое, только у нашего от грязи, а тот по жизни чёрным был. Только не спрашивай кто такой Джимми Хендрикс. У них на базе висел плакат, на нём мужик с гитарой был изображён, и это написано было. Музыкант какой, что ли. Гвоздь, ты не юли, Хендрикс дело говорит. И так набегались за сегодня, а если б кто за нами пёрся, помимо того жмура, уже спалился бы.
