— Так получилось, что все мы принимали участие в одной из первых экспедиций на Аномальные Территории после Второго Взрыва, собственно и выжили из всех участников только мы втроём. Нам бы на большую землю вернуться надо было, да что-то остановило как будто. Несколько лет мы промышляли вольным сталкерством, видали Аномальные с таких сторон, с каких их мало кто видел, а потом выяснилось, что Борщик наш не просто администратор базы и по совместительству кабатчик, но повыше рангом птица. Завербовали его фсбшники наши, хотя это было всего лишь вопросом времени. Кстати, говоришь, Михалёв с Камышевским тебя чинили?
— Вы с ними знакомы? — Откровенность Тенёва была Максу непонятна, но чувствовалось, что просто так профессор такие вещи рассказывать бы не стал.
— Не то слово. Вся наша троица к ним за медицинской помощью во время скитаний по Аномальным захаживала и неоднократно. Вот скажи, — с ухмылкой поинтересовался Тенёв, — сколько лет, на твой взгляд, тому же Камышевскому?
— Ну, лет под сорок, — озадаченно произнёс Макс.
— А ведь Венечка почти наш ровесник, даже постарше будет, только вот мы уже на шестьдесят почти что выглядим, — ехидным тоном сказал Тенёв. — Он, к слову, единственный выживший из самой первой экспедиции. Если бы не Михалёв, то удобрять бы Венечке сейчас собой землю. Как уж он оказался в том месте, где той экспедиции конец наступил, это я сказать не могу, но притащил он Венечку к себе на базу, выходил его, с того света вытянул, можно сказать. Вот только сам Михалёв та ещё загадка. Ты слушай, лаборант, слушай и внимай. Мне эти игры в великие тайны уже в печёнках сидят, а тебе может и пригодится что услышанное, — Тенёв затянулся сигаретой. — Я сейчас в такой же ситуации, как и ты. То есть совершенно не представляю, куда мне идти дальше.
— А к тому же Михалёву?
— Сразу видно, что ты совершенно не в курсе, кто тебя с того света вернул, — в голосе Тенёва появилась нервозность. — Михалёв наш, Валерий свет Семёнович, уже давно должен лежать на погосте, поскольку если верить Паше, то шестьдесят лет ему исполнилось ещё в прошлом веке, накануне Первого Взрыва, однако же старый хрыч до сих пор топчет землю и коптит воздух. И как мы не просили его поначалу поделиться секретами и наработками с Институтом, слал он нас с нашими просьбами достаточно далеко. Только до поры — и к нему подход нашли со временем. Ты наверняка не в курсе, но Вторая База названа таковой вовсе не по порядковому номеру, а потому, что её накрыло Вторым Взрывом. Не выжил из персонала тогда никто, но когда мы с Пашей и Толей попробовали пробиться в её недра, то обнаружили означенных ранее Валерия Семёновича и Венечку, обосновавшихся там на постой. Понимаешь, какое дело — Камышевского я знал ещё со студенческих лет, но тут мне поначалу показалось, что от Вениамина осталось только тело со вставленным в него чужим сознанием. Однако потом за чаем пообщались мы с ним, юность вспомнили… это действительно был наш Камышевский, только гибель их экспедиционного отряда наложила на его и без того несладкий характер тяжеленный отпечаток. Если бы не Михалёв, притащивший его полумёртвого в своё укрытие, то скорее всего и не было бы нашего Венечки в живых. Так что кто знает, может он, спасая тебя, отдавал своего рода долг. Паша, к слову, периодически пытался его сманить в Институт, но бесполезно.
— Вы говорите, что Михалёв с Институтом работать отказался, но зачем тогда туда мотались институтские конвои?
— Затем и мотались. Михалёв хоть и отказался присоединяться к Институту, однако от определённого сотрудничества отказываться не стал. На взаимовыгодных условиях, само собой. Мы поставляли ему оборудование, продукты и прочее, даже умудрились выбить из него разрешение на присутствие институтских групп на его базе, а он, хоть и скрепя сердцем, но всё же делился некоторыми наработками.
— Так а причём тут какое-то Перерождение?
