«…Я сохну по тебе, находясь рядом, и безукоризненно нахожу тебя издали. И ты будто следуешь за мной, за моими скитаниями, неизбежными в моей профессии, как цветок поворачивается вслед движению солнца, а я благодарно проливаюсь на тебя, как весенний дождь, с каждым возвращением. За бегом хронометра мне невозможно уследить, как пустыри превращаются в торговые центры, малыши превращаются в мужчин, а ты остаёшься такой же прекрасной, как в первый день нашей встречи, и слагаемые «1+1» для нас до сих пор дают в сумме «1». Рычаги этой Вселенной запустили механизм нашей встречи, выпустили нас в коварную пустыню навстречу испытаниям, и нам предстояло решать, стоит ли всё это того, чтобы выдержать.
Как по мне, так это выглядит единственно возможным вариантом судьбы…»
Когда они отправились ужинать в «Колесо», Вик удостоверился, что знакомая «Ауди» следует за ними как приклеенная. Пневматику он предусмотрительно захватил с собой.
Все эти кулинарные блюда, либо изустно простые, но «приготовленные профессионально», либо навороченные изыски оставляли его по большей части равнодушным. У него был избирательный вкус, очень примитивный, но от своих приёмов в еде он едва не мурлыкал, в чём Ксана неожиданно убедилась. Она вломилась к нему вечерком с мороза и ужаснулась, он ел шоколадный зефир с копчёным салом вприкуску. Загорелый по-африкански зефир являл свету белоснежное нутро, нежно-розовый свиной ломтик тоже был в загорелой оболочке. Вик любовался поочерёдно творениями своего прикуса.
– Как ты можешь? А я-то думаю, ты у меня – кто?
Ладно сало, кот-котом, но с зефиром, это – чупакабра какая-то…
Огурцы С ЦитРамОном…-
«…Вот мы снова вместе и рядом, грызём хмельные медовые соты наших дней, и раскатываем на языках горошины близости, а через мгновение я подымаюсь, чтобы шагнуть в неизвестное, сжимая в кулаке очередной билет.
Я открываю для себя новые просторы и теснины, укромные уголки нашей планеты, и хотел бы взять тебя с собою, или ты бы могла захватить меня своим спутником. Мы были бы там не одни.
В глубокие снега, где резвятся горностаи и прячутся высоко в ветвях озябших берёз дятлы в красных шапках, как верные гвардейцы в пределах сказочного королевства. И нам совершенно не обязательно думать, что в этом же лесу обитает одинокая изящная рысь, которая делит ареал обитания с не менее одинокой росомахой.
В тропические леса, где влага присутствует повсюду, в каждом вдохе, где не поймать себя, потому что «я» растворяется в окружающей листве, морщинистой коре необъятных стволов деревьев. Пытаясь обойти одно из них, предпринимаешь целую экспедицию, без надежды её закончить в свою бытность. Гигантскими бабочками можно насытиться на обед, а другие обитатели леса готовы полакомиться человеком, настолько они гигантски и плотоядны.
Красная пустыня – моя крёстная, где я едва не погиб, отказавшись от проводника, и где я наткнулся на заброшенный город, которого нет на картах. Я выбрался оттуда, но дорогу к этому месту мне самому не найти.
Я снова возвращаюсь, и я благодарен тому, что у меня нет выбора. Что в твоих глазах стоит такая сияющая ночь, как будто в ней утонула вся Кассиопея.
Я не верю, что когда-нибудь всё заканчивается.
Только не у нас с тобой».
Вик вылетел в Питер на пять дней – рабочую неделю, а когда вернулся в Архангельск, чёрная «Ауди» ждала его в аэропорту. Вик был вежливо приглашён вовнутрь и разделил заднее сиденье с очень крупным гражданином, с которым разделил также совместное молчание, вплоть до прибытия в «Колесо».
Его спутник неожиданно ловко уместился за столом, показал пальцами какой-то фокус, но, как оказалось, не для Вика. В воздухе нарисовался официант с подносом из двух пива.
Вик вежливо обратился к оппоненту:
– Я цветных напитков не пью…
Его спутник окаменел, но двинул левой щекой, и на столе возник прозрачный графинчик и две заполненные рюмки.
Не дожидаясь Вика, тот с традиционной локтевой расстановкой опрокинул стопку в горло.
– Слушай, ты про Оксану забудь, – Вик наконец услышал низкие хриплые звуки, – Ты здесь – ничто, и с чем его едят, а я – Кнут, запомни… И пукалку свою можешь не показывать, детей пугать…
Он вперил бесцветные глаза Вику в переносицу:
– Я уважение тебе оказал…У нас тут говорят по – другому.
Поднялся легко и исчез, стопка салфеток поняла это через минуту и ринулась со стола прочь, в полёте превратившись в птичью стаю, к своей неизбежной гибели на полу.
В этот раз Вик заскочил на съёмную квартиру, чтобы забрать Ксане распечатанное письмо.
Все сроки давно вышли, и Питер звал, звали его каменные львы и сфинксы, изготовившиеся к прыжку.
Питер ждал и ждёт, а с некоторых пор он ждать не любит.
Ксане нужно наконец всё объяснить, и … забирать девочку.
На площадке второго этажа была организована засада по всем правилам. Минуя левую дверь, Вик получил удар распахнутой створкой во весь рост и одновременно, из квартиры напротив, вылетел боец с габаритами шкафа. Он шарахнул Вика об стену и схватил за горло.
