— Если ты думаешь, что моя боль связана с тобой и моими больными фантазиями на твой счет, то ты ошибаешься, — резко ответила Сиерра.
— Не переживай, я так не думаю, — фыркнул он. — У тебя болит за обиженную маленькую Сиерру, которая не получает то, чего хочет.
— Я знаю, что ты делаешь, — улыбнулась она. — Ты подсознательно хочешь казаться лучше, но получается у тебя хреново. Попробуй начать с малого: ну, там кошку с дерева сними или бабушку через дорогу переведи.
— Какая ты заноза! — возмутился Перси. — Как ты себя терпишь?
— Так же, как и ты себя, Перси, — фыркнула она. — В общем, хорошего дня. И, молю, отвяжись от меня, потому что выдумала я тебя куда лучше, чем ты есть на самом деле.
— И кто же я?
— Ты жалок и слаб.
Перси на мгновение прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, но, когда открыл их, легче не стало. Он знал, что есть вещи, которые Сиерра не могла ему простить, хоть и делались они из лучших побуждений, знал, что есть те, которые и сам себе простить не мог, но он больше не мог позволить себе только лишь защищаться. Да и разве лучшая защита — это не нападение?
— Я был так слеп. — Он сокрушенно покачал головой. — Не замечал очевидное! Ты жестокая, Сиерра.
— Это не жестокость. Я справедливая.
— Справедливая? — Перси сверкнул гневным взглядом и склонил голову вбок. — Я рисковал своей карьерой, жизнью в конце концов, чтобы защитить тебя, или ты уже забыла последнюю встречу с Краучем-младшим? А что делаешь ты? Бросаешься резкими фразами, при любом удобном случае пытаешься меня унизить, из своей прихоти унижаешь еще и Грейс. Ты причиняешь людям боль — вот какая ты справедливая.
— О, ну боль людям и ты неплохо причиняешь, Перси, — теряя терпение усмехнулась Сиерра. — Все, кто тебя окружают, рано или поздно начинают страдать.
— Сиерра, ты своим ядом отравляешь все вокруг себя, — будто не слыша ее, продолжал он. — Не моя проблема, что ты никак не можешь меня отпустить.
Сиерра отшатнулась и удивленно уставилась на него: в ее привычном равнодушном взгляде, наконец, треснул лед. Перси не собирался это говорить, потому что заведомо знал, что она лишь посмеется, но, сам того не зная, он попал точно в цель. И почему-то такое осознание причинило боль и ему самому.
Сиерра впервые так ничего и не ответила: она не парировала его фразу порцией острых слов, не защищалась. Она просто, наконец, приняла поражение и осознала, что единственным верным решением будет полная капитуляция. Сиерра молча пялилась в одну точку до тех пор, пока обескураженный Перси не ушел. Он победил, но эта победа не принесла удовлетворения — лишь только горечь и осознание, что с этого момента что-то окончательно сломалось.
На следующий день Сиерра небрежно бросила заявление об уходе на стол Максвелла и, игнорируя его язвительные реплики, отправилась собирать свои немногочисленные вещи. Это было фатальное поражение, которое скорее всего запустит цепь не самых приятных разговоров, но легче перенести их один раз, чем бесконечно бороться с собой.
Ни с кем не попрощавшись, Сиерра ожидала лифт, держа в руках небольшую коробку, забитую до самого верха безделушками: перья, ежедневник, статуэтка в виде совы, которую ей в конце лета дарила Купер, и несчастный полуживой кактус, который в последний раз поливали, казалось, в четвертом восстании орков. Сами орки. Перси поравнялся с ней и удивленно покосился на вещи в ее руках. Пришло какое-то болезненное осознание, что он больше никогда ее не увидит.
Лифт оповестил о своем прибытии мелодичным звоном колокольчика. Сиерра вошла в кабину первая и, выпрямившись, упрямо смотрела в одну точку, стараясь ничем не выдать свою нервозность.
— Уходишь из министерства?
— Не думай, что из-за тебя, — привычно огрызнулась Сиерра.
— И в мыслях не было.
Молчание затягивалось, а лифт практически спустился в атриум.
— И что будешь делать теперь? — не унимался Перси.
— Займусь бизнесом. Выйду замуж за Розье, — будничным тоном произнесла она.
Перси резко повернул голову и уставился на нее изумленным взглядом, будто не мог поверить собственным ушам. Сиерра с трудом подавила победную улыбку, словив его ошарашенный взгляд краем глаза.
— Что, вот так сразу? — делано равнодушно поинтересовался юноша.
— А почему бы и нет?
Сиерра пожала плечами и как бы случайно покрутила на пальце кольцо, подаренное Эваном на рождество. Перси проследил за ее действиями и инстинктивно сжал руки в кулаки.
Двери лифта раскрылись, и Сиерра, собрав всю волю в кулак, кинула на Перси прямой взгляд. Казалось, будто не он, а она в тот момент смотрела на него сверху вниз.
— Прощай, Перси. Полагаю, это конец.
