— Туше, — засмеялась Сиерра. — Хочешь, я сварю глинтвейн? Уже скоро и зима кончится, а мы его так и не пили.
— Пожалуй, это прекрасная идея.
Сириус смотрел вслед своей дочери и не уставал поражаться, как так вышло, что девятнадцать лет назад на свет родилась точная копия его самого, только в женском обличии. Кто-то наверху очень пошутил, но шалость однозначно удалась.
Время не стояло на месте, а апатия и чувство собственного бессилия сжирали нутро живьем. Сиерра изо дня в день маялась от безделья и совершенно не знала, где найти работу. Эван изредка заглядывал, скрашивая ее одинокие вечера беседой, вином, вкусным ужином и жаркой ночью вдвоем, но после этого всегда неизменно наступало холодное зимнее утро, в котором девушка оставалась одна.
— Ты сегодня печальнее обычного, — заметил Розье.
Сиерра моргнула, прогоняя пелену мыслей, и вздохнула. Ей не хотелось вываливать свои проблемы и эмоции на единственного человека, который все еще помогал держаться на плаву. Она села, прижав колени к груди, и лишь тонкое белое одеяло скрывало наготу.
— Просто не знаю, чем мне заняться. Банковский счет не резиновый, — усмехнулась она. — В министерстве хотя бы платили деньги.
— Мне бы не помешала помощь в бизнесе.
— Не надо, — мягко улыбнулась она. — Даже если это действительно так, то не стоит портить все работой.
— Считаешь, что партнеры не могут быть любовниками? — ухмыльнулся он, нагло разглядывая ее ровную спину.
— Работа всегда все портит. Да и, честно говоря, с трудом представляю себя в ромовой индустрии. — Эван непонимающе изогнул бровь. — Боюсь спиться.
Юноша хрипло рассмеялся и, совершенно не стесняясь, полностью обнаженный подошел к окну и закурил. Бледный свет луны таинственно подсвечивал его белую аристократичную кожу, что обтягивала атлетический рельеф.
— Из тебя вышла бы отличная ромовая принцесса.
— Почему принцесса? Я недостойна носить титул королевы? — Сиерра подошла к нему вплотную и сделала внушительную затяжку его сигареты.
— Ты же отказываешься выходить за меня замуж.
— А что, зовешь? — смеялась она. Эван улыбнулся и выпустил дым.
— Уже давно, а ты продолжаешь разбивать мое сердце своими отказами.
— Кстати, я сказала Уизли, что выхожу за тебя замуж.
Розье удивленно вскинул брови, а затем, улыбаясь, облизнул пересохшие губы.
— Бьюсь об заклад, это уничтожило его.
Сиерра пожала плечами и уставилась на свой портрет, что когда-то на далеком седьмом курсе рисовал Эван. Соблазнительная, уверенная в себе и обжигающе холодная яркая девушка смотрела с него прямым взглядом на ту, кем она стала: жалкую, сломленную копию, разбитую вдребезги человеком, который не заслужил быть рядом с ней.
— Ты знаешь, что это больная любовь, Блэк?
Она ненавидела его прямоту, но была так за нее благодарна, будто бы хоть кто-то осмелился сказать это вслух.
— Я даже не знаю, что осталось от этой любви. Кажется, я, наконец, открываю глаза.
— Ты правильно сделала, что ушла из министерства. Если бы сделала это раньше или еще лучше — вообще не пошла бы туда, все раны давно бы зажили.
— Ты когда-нибудь любил? — решилась спросить она.
Казалось, лучшего момента для этого вопроса и придумать нельзя: поздняя ночь, бледный диск луны освещает поляну перед домом, и два человека — обнаженные снаружи. Так почему бы не обнажить еще и душу?
— А что есть любовь? — подумав, спросил Эван. — У меня нет здорового примера перед глазами, чтобы я мог дать тебе определенный ответ на этот вопрос.
— Наверное, это то чувство, когда хочется защитить другого человека от всей боли и жестокости этого мира, когда хочется о нем заботиться, стереть грусть с лица раз и навсегда и научить его только улыбаться. Глупо, но это то, что я испытывала в лучшие времена своих отношений.
— И, видимо, у тебя это получалось, потому что этот оборванец Уизли выглядел крайне счастливым — до тошноты. — Глаза юноши потемнели. — Чего, кстати, не скажешь о тебе.
— Я извлекла урок: больше никогда не буду отдавать больше, чем получать. Во всем нужен энергообмен.
Эван улыбнулся.
— Отдавай всегда чуточку меньше, тогда ты навсегда привяжешь человека к себе.
— Ты так и не ответил на вопрос.
Сиерра накинула на плечи тонкий шелковый халат и уселась на подоконник. Розье задумался и довольно долго молчал, устремив взгляд куда-то вдаль. Когда девушка уже подумала, что он снова игнорирует вопрос, Эван посмотрел на нее и кривовато улыбнулся.
— Нет. Думаю, не испытывал того, о чем ты говоришь.
— Может оно и к лучшему. — Сиерра ловко потушила окурок о хрустальную пепельницу. — Это крайне паршивое чувство, когда ты знаешь, что кто-то еще владеет твоим сердцем, а значит — властен и над твоим разумом.
Сиерра улыбнулась и улеглась обратно в постель, кутаясь в одеяло. Эван, чуть помедлив, усмехнулся и последовал ее примеру. Когда девушка уже засыпала, до нее донесся тихий голос:
— Открой свой лавку с травами, зельями, целебными отварами.
— Что? — Сиерра едва разлепила сонные глаза, тогда как юноша рядом был бодр, как никогда.
