Сны прекратились, но страх перед наступлением ночи был почти осязаем. Сиерра пообещала себе перестать бояться, поэтому решила принять теплую ванну с расслабляющей солью и пеной, зажгла ароматические свечи и позволила себе, наконец, расслабиться. Вода приятно согревала кожу и расслабляла все мышцы, а ненавязчивый запах лаванды успокаивал нервную систему. Разум отключался, позволяя ощущениям и рефлексам взять верх.
Это помогло. Из воды девушка вылезла будто бы обновленная. Этот час уединения смог придать сил и разложить мысли по полочкам, находя различные решения и выходы из сложившейся трудной ситуации.
Она завернулась в полотенце и провела ладонью по запотевшему зеркалу. Отражение все также показывало ее уставшей и нездоровой, но во взгляде появилась решимость и позабытый огонек. Отражение ей ухмыльнулось, и Сиерра в ужасе отпрянула. Огонь в глазах принадлежал вовсе не ей. Темная оскалилась и склонила голову вбок.
«Нет, не может быть! Только стоило расслабиться»
Сиерра схватила тяжелую мыльницу и, размахнувшись, разбила зеркало вдребезги. Осколки со звоном посыпались на пол, и в каждом из них Сиерра видела не себя, а смеющуюся Темную, которая отчаянно рвалась в этот мир.
Девушка завесила все зеркала в доме, лишь бы не видеть этот лихорадочный блеск в своих глазах. Она провела всю ночь, сидя в постели и поджимая колени к груди. Времени оставалось все меньше. Либо Темная победит, либо разум разрушит тело изнутри, чтобы не впускать ее.
Так наступил ноябрь. Сиерра выборочно ходила на собрания Ордена, почти не общалась с друзьями и отчаянно искала выход, тратя те силы, что уже и так были на исходе. Отчаяние — вот, что привело ее в один из холодных вечеров в поместье Розье. Она знала, что это был безумный вариант, при котором шанс на победу неумолимо стремился к нулю, но, когда ты умираешь, страх, стыд и рассудок легко покидают тебя.
Сиерра уверенно шла по широкой дорожке, ведущей прямо к просторному особняку. Вокруг простирался некогда роскошный сад, который совершенно не пощадил ноябрь, бесстрастно обнажая тонкие и костлявые ветви деревьев и кустарников. На крыльце гостью встретила милая эльфийка с большими голубыми глазами, что сейчас смотрели с подозрением и тревогой.
Сиерра помнила ее. Лишь раз ей довелось побывать в доме Розье — после триумфального открытия лавки. Домового эльфа звали Торви, и она была невероятно учтива, дружелюбна и болтлива. Сейчас эльфийка всем своим видом словно демонстрировала гнев хозяина дома, и Сиерра бы вовсе не удивилась, если бы ее выгнали отсюда пинком под зад.
— Госпожа Блэк. — Торви низко поклонилась. — Для меня честь видеть ваш светлый лик в этот мрачный вечер.
Сиерра вскинула брови и едва не усмехнулась тому, как потрясающе эльфийка завуалировала свою внезапную неприязнь.
— Торви, я пришла к твоему господину. Я могу войти?
Торви молча пропустила гостью вперед и зашла следом, запирая за собой тяжелую массивную дверь. В гостиной царил полумрак, и лишь несколько догорающих свечей мерцали и бросали причудливые тени на стены.
Эльфийка оставила девушку в гостиной и испарилась. Сиерра чувствовала себя неуютно: хотелось сбежать и отбросить подальше эту бредовую идею, но было поздно. Со стороны лестницы послышались тяжелые шаги. Девушка обернулась и увидела его: Эван неторопливо спускался вниз, и лишь сумеречный свет, струящийся из окна, освещал его лицо. Вернее было бы назвать его не лицом, а непроницаемой маской. Розье остановился поодаль и сунул руки в карманы брюк. На нем была черная рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Он наверняка работал в своем кабинете, думала Сиерра, так и представляя его сосредоточенный взгляд, расслабленную позу и стакан рома в свободной руке.
Она чертовски по нему скучала. И сейчас вместо всех этих колючих взглядов, просьб о помощи и серьезных разговоров ей просто хотелось очутиться в его руках, и чтобы все было хорошо. В его объятиях всегда было хорошо, даже если вокруг страдали люди.
— У тебя пять минут, — сухо произнес он. — У меня много работы.
Ледяной тон вернул ее на землю и отрезвил разум, пустившийся в непозволительные воспоминания и желания. Падать всегда больно.
— Я принесла тебе часть долга за лавку. Это пока лишь малая часть, даже не треть, но…
Она молча протянула ему конверт. Розье равнодушно проследил взглядом за ее рукой и кивнул Торви. Та осторожно взяла конверт и отошла. Сиерра с трудом проглотила этот унизительный жест с его стороны. Он даже не хотел ничего брать из ее рук.
— Ты пришла не за этим. Деньги — предлог, — равнодушно сказал он. — Что тебе нужно?
Сиерра стушевалась. Розье явно был настроен враждебно, и просьба о помощи прозвучит неубедительно, нелепо и глупо.
— Пять месяцев тишины, и ты заявляешься в мой дом, — звенящим от гнева голосом продолжил юноша.
— Мне нужна твоя помощь, — выпалила Сиерра. Эван насмешливо вскинул брови.
— И с чего ты вдруг взяла, что я тебе ее окажу? — Он демонстративно держал дистанцию и насмехался. — У меня что, на лбу написано «я осел»?
