— Я должен был понять, что ты не в порядке. — Сириус затряс головой. — Но хотел как лучше: дать тебе личное пространство, не нарушать границы… А в итоге я узнаю, что моя дочь вот уже несколько месяцев борется то ли со смертью, то ли с тьмой.
— Это одно и тоже.
— Ты просила помощи у Розье, у предателя Перси, но не у тех, кто тебя правда любит, — с обидой произнесла Кира, до этого времени хранившая молчание.
— Эван заботится обо мне. Все это время заботился, — ощетинилась Сиерра в попытке его защитить. Кира только лишь покачала головой.
— Ты должна пожить на Гриммо, пока все не уладится, — строго произнес Сириус. — Понимаю, это не то место, где кому-либо хочется быть, но так будет лучше.
— Ладно, — согласилась Сиерра. — Но Эвану будет позволено оставаться со мной.
Розье, все это время стоявший поодаль, удивленно вскинул брови.
— Это исключено! — возразил Сириус.
Эван усмехнулся.
— Да ладно! Надо быть полным кретином, чтобы не догадаться, что штаб-квартира Ордена Феникса находится там.
— И тем не менее нет.
Розье холодно улыбнулся, и взгляд его стал острее тысячи ножей. Он подошел к Сириусу и встретился с не менее острым и пронизывающим взглядом — равным.
— Тогда я заберу Сиерру в поместье Розье, и можете хоть силой попытаться ее оттуда забрать. Я бы даже хотел на это посмотреть.
Сириус сжал руки в кулаки, явно намереваясь схватить наглого слизеринца за шкирку и выгнать прочь, но тот внезапно растерял остатки высокомерия и уже спокойно добавил:
— Я не оставлю ее. Я обещал.
Кира осторожно сжала плечо Сириуса, и тот, шумно выдохнув, отступил, но перед этим все же одарил юношу яростным взглядом.
Сиерре не нравился дом на Гриммо: холодный, мрачный и будто бы изнутри наполненный удушливой тьмой. Несмотря на всю роскошь этого места, ей отчаянно хотелось сбежать, но особняк будто бы был создан для того, чтобы в нем умереть. Она почти не просыпалась, и все чаще ее приходилось насильно будить, чтобы предложить поесть и выпить стакан воды. Однажды Сиерра проснулась и привычно увидела рядом спокойное лицо Розье. Тот ей улыбнулся и коснулся пальцами щеки.
— С Рождеством.
— О нет! — вздохнула она. — Я проспала Рождество?
— Было весьма уныло, ты ничего не потеряла.
Сиерра кивнула и повернулась на спину, сложив руки на груди. Ее озадаченный взгляд был устремлен в белый потолок, будто там находились ответы на все вопросы.
— Мне ничего не снится, — тихо произнесла она.
— Это означает, что мозг отдыхает.
— Нет, не так. — Она нахмурилась. — Я чувствую, словно реальность ускользает от меня. Мне страшно.
Эван крепко сжал ее пальцы и вынудил посмотреть на него.
— Ты же не сдаешься? А то я всем расскажу, что распределяющая шляпа все же ошиблась, и дорога тебе в Слизерин.
Сиерра ему улыбнулась и медленно провалилась в сон. Ее пальцы постепенно ослабели и разжались, выпуская руку Розье. Он осторожно поднялся с постели и подошел к окну. На улице мела метель так, что сложно было разглядеть что-либо даже на расстоянии вытянутой руки. Эван больше не мог видеть, как Сиерра умирает, это было физически больно, словно раз за разом из-под кожи выдирают кровоточащие куски, будто все изнутри выжигали раскаленным железом. Жизнь медленно ее покидала, это было очевидно для всех, а он никак не мог с этим смириться. В глазах противно защипало, и захотелось разбить все кулаки в кровь от собственного бессилия.
Из размышлений его вывел ее слабый безжизненный голос, утративший прежнюю силу и уверенность.
— Эван, мне холодно.
Он провел тыльной стороной ладони по глазам и, бесшумно шмыгнув носом, лег рядом, заключив ее в крепкие объятия.
— Это все похоже на затянувшиеся похороны, — прошептала Сиерра и попыталась усмехнуться. — Все заходят сюда со страхом в глазах, а выходят из комнаты и рыдают. Я же делаю вид, что ничего не замечаю.
Розье попытался улыбнуться, ведь ложь всегда ему хорошо удавалась, и едва коснулся кончиками пальцев ее сухих бесцветных губ.
— Не оставляй меня, Блэк. Только не снова.
Сиерра так боялась услышать истинную причину этого страха, состоящую всего из одной простой фразы, потому что, если Эван скажет ей это, значит надежды больше нет, и он прощается. А она чертовски не хотела с ним прощаться, впервые за столько времени осознав, что просто не может позволить себе его потерять. Только не снова. Сиерра пообещала себе разобраться в их отношениях и собственных чувствах, если сможет выбраться из ловушки смерти.
Так незаметно для себя она снова провалилась в пустой сон и больше не открывала глаза. Когда Эван попытался ее разбудить, весь похолодел от ужаса, но убедился, что Сиерра все еще дышит, ведь пульс был хоть и тихий, но ровный. Она еще была жива, но времени практически не осталось.
Теперь Сиерра вновь откроет глаза только в одном случае: если Перси Уизли сможет придумать, как ее спасти.
