— В каком же ты отчаянии, раз пришла ко мне?
Сиерра напряглась и поджала губы. Она знала, что так все и будет, потому что сама бы поступила точно также, говорила бы с той же интонацией и старалась уязвить человека, который и так надавил себе на горло, придя за помощью. Но от этого осознания не было легче.
Помолчав, она выпрямила плечи и стремительно направилась к двери, но Перси, чертыхнувшись, схватил ее за запястье.
— Подожди. — Он примирительно отпустил ее, словив гневный взгляд. — Я не должен был это говорить. Что случилось?
— Я умираю.
— Что?
Брови юноши поползли вверх от удивления, а во взгляде читалось неприкрытое непонимание услышанного. Немного помедлив, Сиерра сняла пальто и нерешительно стянула длинную спасительную перчатку с левой руки. Перси уставился на обезображенную конечность и задумчиво сдвинул брови.
— Что это? Какая-то болезнь?
— Не совсем. — Она присела на стул и вздохнула. — Сколько у тебя есть свободного времени на то, чтобы выслушать меня?
— Сколько потребуется.
Тогда Сиерра в очередной раз принялась за рассказ, стараясь не упустить ни одной детали, ведь даже незначительная мелочь в итоге могла оказаться ключом к спасению. Перси был внимательным слушателем, никогда не перебивал, не задавал вопросы — просто смотрел девушке в глаза, пытаясь понять, как ей удается влипать в такого рода неприятности. Дослушав рассказ, Перси налил себе виски и залпом осушил стакан, поморщился и запустил пальцы в волосы.
— Черт подери, Сиерра! — на выдохе произнес он.
— Я знаю.
— И что ты хочешь от меня?
— Хочу попросить тебя узнать все, что сможешь, об Арке Смерти, так как у тебя есть доступ к информации такого уровня. Наверняка в Отделе Тайн есть какие-то сведения, раз они построили министерство вокруг этой арки.
Перси задумчиво почесал подбородок.
— Боюсь, я не обладаю такими полномочиями.
— Ты можешь соврать, придумать что-то… — взмолилась Сиерра, чувствуя, как голос предательски срывается. — Ты хочешь, чтобы я тебя умоляла?
— Да причем тут это? — разозлился он и стал мерить комнату шагами. — Если я попадусь, в лучшем случае меня просто уволят.
— Я знаю, что прошу о многом, но, если бы у меня был иной выход, я бы непременно им воспользовалась, будь уверен.
И он ей верил. Перси молча выпил еще один стакан и решительно сел напротив нее.
— Расскажи мне все еще раз в мельчайших подробностях. Я сделаю все, что в моих силах.
Сиерра не думала, что разговор затянется до самого вечера, поэтому домой вернулась порядком без сил. Уже на крыльце собственного дома ее колени задрожали, и она едва не потеряла сознание, но чьи-то крепкие руки ее вовремя подхватили. Она перевела удивленный взгляд на спасителя и с облегчением узнала в нем Эвана. Он помог ей войти в дом и осторожно уложил на кровать.
— Я долго ждал тебя. Что сказал Уизли?
— Он поможет. По крайней мере, пообещал.
— Ты ему веришь? — с сомнением спросил Эван.
— У меня нет выбора.
Вдруг опомнившись, девушка села и, взмахнув палочкой, призвала себе в руку подарочную коробку, перевязанную красной атласной лентой.
— Прости, что мы не можем достойно отметить этот день. С днем рождения.
Замешкав, Эван все же аккуратно взял подарок и покачал головой.
— Я с детства ненавижу этот день, Блэк. Не забивай голову.
— Однажды я бы хотела помочь тебе поменять это мнение. — Сиерра улыбнулась и откинулась на подушки. — Я люблю дни рождения.
— Тогда тебе нужно поправиться.
Когда он собирался уходить, Сиерра осторожно взяла его за руку и попросила остаться рядом с ней. Сейчас, как никогда прежде, ей не хотелось оставаться одной, ведь каждая минута жизни была на счету. Она едва стояла на ногах, голова кружилась, и казалось, будто мир отключится в ближайшее мгновение.
— Помочь тебе принять душ? — предложил он. Сиерра покачала головой.
— Розье, оставь мне хоть каплю самоуважения.
Эван был с ней каждую ночь и старался уходить ненадолго. Каждый раз он возвращался с липким страхом, что ее уже нет в этом мире. В школе, когда все проходили боггарта, тот, увидев Эвана, долго не мог принять какую-то форму. Тогда мальчик решил, что страхов слишком много и стыдился этого, но сейчас будучи взрослым он уяснил для себя: их было мало, и все они не вызывали чувства тревоги, но сейчас Эван знал своего боггарта в лицо.
Сиерра стала все больше спать и бодрствовала лишь несколько часов в сутки, как домашняя кошка. Тогда-то Розье и заставил ее все рассказать Сириусу и друзьям. Они были вне себя от ярости, горя и негодования, но все сводилось к одному: никто ничего не мог сделать.
— Это моя вина, — сокрушался Сириус. — Не надо было звать тебя в Отдел Тайн, а я повелся на убеждения собственного эго и тщеславия, мол, как здорово будет сражаться вместе с дочерью, плечом к плечу.
— Я член Ордена, папа, — мягко ответила она. — Не ты, так Грюм бы вызвал меня. У нас не так много людей, чтобы выбирать, кто будет сражаться, а кто нет.
