— Нужно сделать тебе перевязку и обработать антисептиком рану, — наконец, произнес Перси и смущенно отвернулся.
Сиерра сдвинула брови, а затем, осознав, чем вызвано это смущение, засмеялась, но почти сразу поморщилась, чувствуя боль.
— Да брось, Перси! Что ты там не видел? В конце концов, как-то же ты меня раздел.
Перси усмехнулся.
— Куда проще было это делать, когда ты не смотришь на меня в упор. К тому же, тогда я был до чертиков напуган, чтобы думать об этом.
— Я могу закрыть глаза, — ухмыльнулась девушка. — Завязывай уже с этим и просто сделай, что нужно.
Перси кивнул и принес чистые бинты и антисептик личного производства Сиерры, который она варила литрами и раздала каждому члену ордена, как и многие другие необходимые средства.
— Все же здорово, что я подготовила всем такие медицинские наборы.
Пока он отматывал бинт, Сиерра расстегнула рубашку, оголяя живот, и привстала, чтобы ему было удобнее снимать старые, немного окровавленные бинты. Для того, чтобы их развязать, Перси приходилось сидеть слишком близко и случайно касаться пальцами ее кожи. Сиерра действительно закрыла глаза, чтобы самой на него не смотреть, но легче от этого не стало; когда он едва касался теплыми пальцами ее спины, она и вовсе забывала про боль.
Рана и правда была глубокой, но Перси умело ее зашил и предпринял все, чтобы не произошло воспаление. Он осторожно промывал шов, не жалея обеззараживающего и восстанавливающего раствора.
— Выглядит лучше, но тебе не стоит лишний раз шевелиться.
— На мне все заживает, как на собаке, — отмахнулась Сиерра, застегивая пуговицы рубашки. — Спасибо за помощь, но, думаю, я дальше справлюсь сама.
— Вообще-то нет, — резче нужного ответил Перси, а затем, прикрыв глаза, вздохнул. — Пока орден проверяет безопасность наших убежищ, Сириус решил, что тебе будет лучше здесь. И, если с тобой что-то случится, он мне голову оторвет. Так и сказал.
Сиерра усмехнулась.
— Что ж, ладно. Но мне не хотелось бы доставлять тебе неудобства. В конце концов, кажется, я заняла твою постель.
— Кресло тоже вполне удобное, — соврал Перси.
— Не сомневаюсь, — ухмыльнулась Сиерра, заметив, как он то и дело разминает свою шею.
— Я что-нибудь приготовлю, тебе надо поесть и набраться сил.
Девушка прыснула.
— Ты теперь и готовишь?
— Холостяцкая жизнь вынуждает.
После плотного завтрака, Сиерра немного расслабилась и стала наблюдать за Перси. Тот постоянно бесцельно наворачивал круги по квартире, что-то перекладывал с места на место, каждые полчаса выходил проверять нет ли подозрительных личностей возле дома и по-прежнему ли действуют защитные чары.
— Я скучаю по школе, — внезапно сказала Сиерра. Перси остановился, а затем сел напротив девушки.
— Да, в Хогвартсе все было проще. Я так хотел поскорее выбраться во взрослую жизнь, а сейчас многое отдал бы, чтобы вернуться туда.
— Чтобы снова портить всем веселье своими нудными нравоучениями? — усмехнулась девушка. — Помню, как ты однажды так утомил этим Киру, что ей три ночи подряд кошмары с твоим участием снились.
— Вы обе были невыносимы! — оправдался он. — Но ты — особенно.
— Ты себя вспомни! — возмутилась Сиерра.
1990 — 1991 гг.
Перси четырнадцать, и он, насмотревшись на своих старших успешных братьев — Билла и Чарли мечтал быть старостой. Он так сильно ждал следующего года, потому что полностью уверен в своем предстоящем назначении на должность старосты Гриффиндора. Он знал, что старостой быть непросто, поэтому решил начать тренироваться уже сейчас, на четвертом курсе. Перси тщательно следил за порядком и соблюдением правил даже без значка — по доброй воле, ведь правила и порядок — это так важно. Чарли был только рад иной раз отлынивать от обязанностей. Пользуясь бдительностью и осведомленностью младшего брата о тех или иных проступках гриффиндорцев, тот предпочитал лишний раз подольше задержаться в гостях у Хагрида или отработать тот или иной прием в квиддиче, чтобы на матче блеснуть на славу.
Перси до ужаса раздражало поведение собственных младших братьев, которые едва только перешли на второй курс, а уже дважды чуть не разнесли школу по кирпичикам. Чарли был к ним снисходителен и на некоторые не особенно тяжкие проступки закрывал глаза, игнорируя недовольство Перси. А как же дисциплина! Как же правила! Но беда, как известно, никогда не приходит одна. Эти двенадцатилетние болваны каким-то образом умудрились подружиться с двумя непоседливыми девчонками с третьего курса, и теперь-то Перси круглыми сутками испытывал одно лишь негодование.
Однажды на пути из библиотеки он поймал одну из них с поличным: она тщательно прятала в щели стены навозную бомбу, которую точно всунули ей Фред и Джордж.
— Что ты здесь делаешь?
Девчонка вздрогнула и едва не выронила бомбу себе под ноги.
— Чего пугаешь? — шикнула она и как ни в чем не бывало продолжила.
— Ты в курсе, что нарушаешь правила? — Перси скрестил руки на груди.
— Думаешь, я дура?
— Есть такие мысли.
Девочка сузила серые глава и фыркнула.
— Будто мне есть дело до твоего мнения. Ты даже не староста!
Ее высокомерие порядком раздражало юношу. Он сжал руки в кулаки.
— Я им стану!
