— Даже если я тебя изрежу вдоль и поперек?
Сиерру это веселило, а он не понимал, откуда в пятнадцатилетней девчонке столько злобы и не выплеснутой агрессии, которая буквально рвалась наружу через край.
— Валяй, — равнодушно отозвался Перси.
Девушка занервничала, но, чтобы скрыть это, полоснула царапину побольше прямо на его шее. Он даже не вздрогнул. Тогда Сиерра опустила волшебную палочку и ушла, внушительно задев его плечом и напоследок бросив: ну и черт с тобой. За все это он не снял с нее ни балла. Блэк это взбесило еще больше, и она явно специально караулила старосту у библиотеки. Перси удивился, но виду не подал.
— Почему ты не снял с меня баллы? Я ведь использовала магию и покалечила тебя.
Она кивнула на его слегка воспаленные царапины.
— Ты хочешь, чтобы тебя исключили?
— Я думала, этого хочешь ты.
— Нет. Я всего лишь хочу порядка. А теперь мне нужно идти, если позволишь.
Сиерра вспыхнула.
— Сними баллы за то, что я сделала!
Перси ухмыльнулся, видя ее растерянный взгляд.
— Ты странная, Блэк, и у тебя явно проблемы. Разберись со своей головой для начала, а я больше не поведусь на твое больное привлечение внимания к своей персоне.
— Я не… — растерялась она, а затем от злости нахмурилась и сжала кулаки. — Я ненавижу тебя.
Перси тяжело вздохнул.
— Наши чувства абсолютно взаимны, Сиерра.
— Как мило! Ну и катись отсюда.
Перси только устало покачал головой и отправился в башню Гриффиндора, совершенно не желая разбираться в поступках этой чокнутой Блэк. Сиерре же казалось, что он видел ее насквозь и попросту пожалел, а жалость к себе она ненавидела больше всего.
Август 1997 г.
Сиерра вытерла подступившие от смеха слезы.
— Да-а-а, тебе из-за меня пришлось не легко.
— Что с тобой тогда было?
— Перси, мне было пятнадцать, и я была пубертатной язвой, — ухмыльнулась она.
— Разве что-то изменилось?
Сиерра ударила его в плечо, и Перси засмеялся. Общие воспоминания всегда сближают, особенно, когда эта история тянется многие года, и хорошего, а порой смешного в ней было куда больше, чем плохого.
Еще несколько дней Сиерра провела с Перси, и эта близость в замкнутом пространстве давалась им обоим не легко. Сиерра то и дело хотела его оттолкнуть и выдерживала дистанцию, а Перси хотелось пробить эту стену, что она изо дня в день возводит между ними. Вскоре Сириус оповестил, что на Гриммо безопасно, и Сиерра с облегчением трансгрессировала туда не без помощи Перси, так как пока еще была слаба для самостоятельных прыжков. Когда августовские плотные сумерки легли на Лондон, Сиерра заварила себе кофе, добавила в чашку немного мятного ликера и вышла на балкон.
Гарри, Рон и Гермиона еще со свадьбы Билла отправились на поиски крестражей — в безумно опасное путешествие с абсолютно непредсказуемым исходом. Сиерра смотрела в хмурое ночное небо, будто бы уже почти осеннее и тяжелое, и понимала, что совершенно не знает, что им всем делать дальше. Сириус вышел вслед за дочерью и, зябко поежившись, закурил.
— Мне страшно, папа. Я трусиха?
— Бояться не стыдно, — хрипло ответил мужчина, выдыхая густой столп дыма. — Страх позволяет становится мудрее и поступать разумно, обдумывая каждый свой шаг. Безрассудство — вот, что неправильно.
— Ты о Гарри?
Сириус покачал головой.
— Нет. Ребята поступили так, как им велело не только сердце, но и разум. Хоть я и не одобряю этого геройства, но так правильно.
Сиерра снова устремила уставший взгляд ввысь. Решающая битва приближалась, она чувствовала это всем своим нутром. Скоро все закончится, так или иначе.
Август стремительно догорел, а под первое холодное дыхание осени наступил сентябрь. Пий Толстоватый стал полноправным министром магии и на этом основании законно творил бесчинства как в волшебном мире, так и в мире маглов. Многие министерские работники попросту сбежали, опасаясь за свои жизни, а те, кто остались, старались не высовываться и тихо исполнять свои обязанности. Перси также изъявил желание остаться на своем посту, чтобы изнутри следить за всем, что там происходит и шпионить ради Ордена. Никто из Уизли не был в восторге от этой идеи и старательно пытались отговорить его от необдуманной и опасной затеи, однако, когда Перси поддержал Кингсли, ставший неофициальным главой Ордена Феникса после смерти Аластора Грюма, все поняли, что назад дороги нет.
— Это же такой риск! — взорвалась Молли и от волнения стала обмахиваться кухонным полотенцем.
— Мы все здесь рискуем. Каждый, — жестко отрезал Кингсли. — Война официально объявлена, если ты к этому моменту еще не поняла.
— Вот не надо так разговаривать с мамой, — ощетинился Фред. — Вас главным никто не выбирал.
— Ты хочешь провести голосование? — Мужчина сверкнул глазами. — Есть кого предложить?
— Да кого угодно, — фыркнул тот.
Кира с силой сжала руку мужа. Фред тут же прекратил перепалку, но те, кто стояли ближе всего к нему, услышали его шепот: «а что я такого сказал?».
— Давайте выдохнем и немного успокоимся, — примирительно начал Ремус Люпин. — Сейчас непростые времена, и, если мы будем собачиться друг с другом, эту войну не выиграть. Можно сразу расходиться по домам.
