Парень горько усмехнулся и покачал головой.
— А что тут говорить? Она ушла, и я не знаю увижу ли ее когда-нибудь снова.
— Они вместе и не из таких передряг выпутывались.
— Не надо, Си, только не эти тирады о том, что все обязательно будет хорошо. Я постоянно слышу это от матери и Фреда. Уже тошно, — тихо признался он.
Сиерра сочувственно поджала губы и крепко сжала его руку. Ей хотелось забрать хоть немного его тревоги, и этот отчаянный жест был той самой жалкой попыткой, которую, на удивление, Джордж оценил. Он погладил ее руку большим пальцем и лукаво улыбнулся — впервые искренне за весь этот долгий месяц.
— Береги себя, Сиерра. Я не хочу потерять еще и тебя.
В министерстве Перси больше не доверяли, хоть и не были в курсе о его воссоединении с семьей. Хуже всего было не то, что его сняли с должности личного помощника министра, а то, что назначили таковым при Дориане Максвелле. Большего унижения Перси и представить не мог.
Глаза Максвелла хищно блеснули, когда он увидел Перси, раскладывающим свои вещи в приемной перед его кабинетом. Он с особым удовольствием наблюдал за каждым его движением, подпитываясь волнами гнева и раздражения, что тот излучал.
— А я ведь сам попросил тебя себе в секретари, — с ухмылкой начал Дориан. Перси непроизвольно сжал столешницу так, что побелели костяшки. — Ну-ну, мой друг, ты должен быть мне благодарен, ведь я дал тебе работу.
Перси поднял на него угрюмый взгляд.
— Наш новый министр магии хотел тебя уволить за ненадобностью, но я убедил его, что ты можешь быть полезен нам.
— Премного благодарен, — сквозь зубы процедил Перси. Дориан ему приторно улыбнулся.
— Можешь приступать к своим новым обязанностям. — Он развернулся, чтобы уйти, но остановился в дверях кабинета. — Только принеси мне сначала кофе.
Дверь за Максвеллом закрылась, и Перси с силой растер лицо и раздраженно отпихнул от себя кипу бумажной работы, от которой он уже успел отвыкнуть. После собственного кабинета эта душная приемная без окон, по которой постоянно сновали люди, служила отличным отрезвляющим эффектом.
Когда с переездом на Гриммо было покончено, Сиерра вместе с Максом встретилась в Косом переулке, чтобы закрыть свою лавку. Юноша уже ждал ее на условленном месте и, как всегда, радостно улыбнулся при виде подруги.
— Жаль, конечно, что придется закрыться. Надеюсь, это ненадолго.
— Я тоже хочу верить, что это лишь временная мера, но в нынешней ситуации нельзя ничего загадывать, — с грустью ответила Сиерра. — Ты перебрался в безопасную квартиру, которую орден нашел для тебя?
— Да. — Он почесал макушку. — Тесновато, но жить можно. Хорошо, что это окраина, почти пригород: в полнолуние не должно возникнуть проблем.
— И все же будь осторожен.
— Как скажешь, босс.
Макс откинул с лица светлую отросшую челку и шутливо отдал честь. Сиерра не была уверена, что друг понимает всю серьезность проблемы, и оставалось лишь надеяться, что с ним ничего не случится.
Косой переулок напоминал заброшенный город, который в суматохе покинули все жители. Очень много разбитых витрин и сломанных вывесок, кое-где на брусчатке бесхозно лежали чужие вещи и сломанные товары. Сиерра остановилась возле некогда красивой фарфоровой куклы с роскошными белыми волосами. Она подняла игрушку и долго всматривалась в трещину на обезображенном лице и перепачканное в грязи светлое платье. Девушка осторожно посадила куклу возле магазина, в котором та, скорее всего, продавалась раньше и, вздохнув, принялась догонять Макса.
Всевозможные Волшебные Вредилки выглядели непривычно серо, тихо и грустно. Рыжий человечек и правда больше не снимал свою шляпу, встречая посетителей, окна и двери заколочены с надеждой, что это поможет избежать мародерства и варварства. Лишь из немногих магазинов лился приглушенный свет, а гуляющих по широким улицам и вовсе не наблюдалось: все в страхе сидели по домам.
Сердце упало в район желудка, стоило им подойти к своей лавке: тяжелая дверь была сорвана с петель, а те окна, что не были разбиты, покрылись трещинами.
— Вот ублюдки! — рявкнул Макс и стремительно вошел внутрь.
Сиерра ненадолго задержалась снаружи и тяжело вздохнула. Она аккуратно перешагнула через обломки и прошла в торговый зал. Мелкие осколки отчетливо в такой тишине хрустели под подошвой ботинок. То, что предстало перед взглядом Сиерры, разбивало ей сердце: все банки и склянки за редким исключением лежали на полу — полностью уничтоженные; из кладовой было украдено множество дорогих и редких ингредиентов; лаборатория разрушена полностью. Наверх, в свой кабинет, она даже не стала подниматься, увидев бледное и разъяренное лицо Макса, спускавшегося оттуда вниз.
— Я все уберу, — звенящим голосом произнес он, избегая смотреть подруге в глаза.
— Оставь это, Макс. Возьмем, что осталось, заколотим окна и дверь, а потом я наложу на лавку проклятье, как и должна была сделать раньше, чтобы любой, кто попытается сюда проникнуть, сгорел заживо.
