— Око за око, — выдохнул он. — Нельзя вернуть к жизни, не отдав ничего взамен. Кто-то должен был пожертвовать десятью годами своей жизни ради того, чтобы ты выжила. Сначала вызвался Сириус, но я остановил его и предложил свою кандидатуру, так как ты бы не смогла жить, зная, что можешь потерять его снова. В суматохе, пока шли споры, Розье просто сделал это.
Сказав это, Перси почувствовал облегчение, будто, наконец, тяжелый камень, тянувший его вниз, вмиг исчез. Сиерра закрыла рот рукой и неверяще покачала головой, будто не соглашалась с тем, что услышала.
— И никто не соизволил мне сказать!
— Это было его желание.
— Перси, человек отдал десять лет своей жизни, не зная, сколько ему еще отведено, чтобы спасти меня! — Она нашла опору в спинке стула, боясь упасть. — Ему могло оставаться всего десять лет, и, ты считаешь, я не должна об этом знать?
Внезапная догадка посетила ее мысли. Перси поджал губы.
— Ты и не хотел говорить, верно?
— Не хотел, — признался он. Сиерра горько усмехнулась, а в ее глазах от злости заблестели слезы.
— Как интересно получается… Гриффиндорец следовал лишь за своей выгодой, а слизеринец молча сделал то, что от него требуется.
Перси усмехнулся.
— Розье на это и рассчитывал — что ты так все расценишь.
— А как еще, Перси? Ты бы спас мне жизнь лишь с целью улучшить свою, но никак не мою! Мерлин Всемогущий, я ведь правда поверила, что ты изменился.
В ее голосе слышалось столько разочарования, что Перси даже разозлился. Она уже собиралась уйти, оставив последнее слово за собой, но парень схватил ее за руку — сильнее, чем следовало бы.
— Да постой же! — взорвался он, не заботясь о том, что его все услышат. — Почему тебе так хочется верить, что я здесь чудовище? Даже если бы мне не нужно было твое прощение, я бы все равно это сделал.
— Ну, теперь мы уже не узнаем, — холодно ответила Сиерра и с силой выдернула свою руку из его пальцев.
— Да брось. — Он усмехнулся. — Тебе просто, как и всегда, нужно сделать кого-то злодеем и куда проще, если это буду я, мне ведь не привыкать?
Сиерра выдержала его гневный взгляд, встретив его привычным обжигающим холодом.
— Не надо было ошибаться изначально, чтобы потом не пришлось привыкать к роли мудака.
Перси обессиленно всплеснул руками и отошел в сторону.
— Я больше тебе не враг, Сиерра, — с горечью произнес он. — Жаль, что ты по-прежнему думаешь иначе.
Оставив сказанное без ответа, Сиерра молча ушла и заперлась в своей импровизированной лаборатории, игнорируя очередное собрание Ордена. Вечером Сириус по обычаю читал книгу в гостиной, удобно расположившись в кресле. Полупустой бокал с виски покоился на столике рядом. Услышав шаги дочери, мужчина поднял взгляд и тепло ей улыбнулся.
— Ты бы хоть изредка участвовала в собраниях Ордена. Кингсли не нравится, что ты отсутствуешь.
— Кингсли может засунуть в задницу свои недовольства, — зло бросила она и залпом осушила виски.
Брови Сириуса поползли вверх.
— Полегче, детка. Что не так?
— Я все слышала. — Она улеглась на диван по правую руку от отца. — Ваш разговор с Кингсли обо мне, Розье и тех десяти годах, которые тот отдал ради моего спасения. Вы все так прелестно утаили от меня это, а потом какой-то сраный Кингсли Бруствер, возомнивший себя главным, будет решать, как направить благое дело против хорошего человека.
Сириус тяжело вздохнул.
— Знаешь, Сиерра, мне совершенно не нравится твой тон. Что касается идеи Кингсли, я не допущу этого, можешь не сомневаться. Все остальные твои претензии прошу предъявить самому Розье, потому что это было его решением — как спасти тебя, так и умолчать о своей роли. — Он плеснул себе еще виски в стакан. — Перестань везде искать виноватых, как маленькая инфантильная девчонка.
Сиерра удивленно посмотрела на отца, не ожидая такого агрессивного отпора.
— Не надо так на меня смотреть, — строго сказал он и, сделав пару глотков, поморщился. — Мне надоела твоя привычка, чтобы за тобой все носились, жалели твои чувства, терпели ядовитые выпады, манипуляции и прочие вещи, которыми ты занимаешься, когда злишься.
— Я не… Это неправда! Я всегда объективна!
— Ну да, — с сарказмом произнес он. — Перси Уизли ты сегодня тоже унизила из объективных соображений. Да так, что весь дом слушал ваши разборки.
Сиерра ощутила, как щеки загорелись огнем, и тут же отвернулась. Она чувствовала себя настоящей дурой и той самой пятнадцатилетней пубертатной язвой, которую за поведение отчитывал отец.
— Я был таким же спесивым и высокомерным, как и ты, вплоть до Азкабана, — уже спокойно продолжил он. — Но ты должна сама справиться со своим характером, пока он не завел тебя слишком далеко. Никто не сомневается в том, что ты хороший человек, но порой этого бывает недостаточно.
— Поздравляю, тебе удалось заставить меня чувствовать себя паршиво, — усмехнулась она.
