Андромеда, слушавшая эту информацию, изо всех сил сжимала пальцами кухонное полотенце. Когда Ли перешел к другой теме выпуска, женщина молча встала и едва не рухнула обратно, но Сириус молниеносно придержал ее за локоть и повел прочь. Сиерра уставилась перед собой остекленевшим взглядом, а перед ней, как наяву, проносились воспоминания, хранившиеся до этого дня глубоко в сердце. Тед всегда заботился о ней: с самого начала взял под свое крыло и старался, как мог, сгладить ее острые углы и притупить боль. Он всегда ее смешил — даже тогда, когда никто другой не мог вызвать и тень улыбки на губах сломленного ребенка, покупал десятки разных игрушек, с тоской наблюдая, как она всегда обнимала лишь одну куклу, которую взяла с собой из дома. Тед вечерами играл с маленькой Сиеррой в плюй-камни и взрыв-колоду, а стоило ей стать постарше — учил играть в шахматы и никогда не поддавался. Он всегда говорил: «Ты должна привыкнуть, что никто не будет подыгрывать тебе в жизни». Сиерра долго этого не понимала и злилась, что он не мог хоть разочек поддаться ей, и только спустя время истинный смысл его слов до нее дошел, и с тех пор она с теплотой вспоминала эти уютные вечера перед камином, когда они вдвоем сидели на мягком ковре и двигали красивые фигурки, выточенные из тяжелого мрамора. Тед с грустной улыбкой провожал ее впервые в Хогвартс, готовил ужасные супы, когда она болела, но так хотел быть ей нужным, что Сиерра не решалась сказать ему правду. Он всегда приезжал на вызовы Макгонагалл вместо Андромеды, выслушивал все, что юная гриффиндорка вытворяла с друзьями, а потом сообщал, что прикрывает ее в последний раз. И так было каждый вызов. Сиерра помнила, как Тед был горд за нее на выпускном, что даже украдкой вытирал скупые слезы так, чтобы никто не заметил. Но Сиерра все замечала и хранила эти моменты, каждый из которых был важным.
Очнувшись от личного омута памяти, Сиерра поднялась на ноги и почувствовала, что задыхается от рвущихся наружу эмоций и рыданий. Она начала хватать ртом воздух, не понимая, почему грудную клетку, словно придавило монолитной плитой. Паника захлестнула ее разум, сердце рвалось наружу, но тревога никак не отступала.
— Сиерра, посмотри на меня, — серьезно проговорил Перси и взял ее за плечи.
Она перевела на него затравленный взгляд, а затем вся боль, что комом нарастала внутри, вырвалась наружу в отчаянном крике. Перси уже видел ее такой, поэтому точно знал, что отпускать нельзя. Девушка вырывалась и старалась его оттолкнуть, но не могла.
— Пусти меня! Я убью их! Убью их всех!
Сиерра была похожа на раненного зверя, который метался из угла в угол; она задыхалась в собственных рыданиях и изо всех сил цеплялась руками за Перси, комкая ткань его свитера в нелепой попытке не потерять сознание от головокружения. Юноша осторожно сел и притянул ее к себе, усадив на колени. Сиерра поддалась и обняла его, утыкаясь носом в шею. Он кожей ощутил влагу от слез и гладил ее по волосам — медленно и плавно. Перси знал, что Сиерра ненавидела жалость по отношению к себе, но все же позволяла ему себя жалеть — это ли не высшая степень доверия?
Успокаивающие движения и легкое покачивание сработало — Сиерра начала успокаиваться и чувствовала себя опустошенной, словно все эмоции хлынули из недр сознания, и теперь на их месте ничего не осталось. Она выпрямилась и пересела рядом с ним, вытирая опухшие красные глаза.
— Тед заменил мне отца на долгие годы, — хрипло проговорила Сиерра.
Перси кивнул и коротко поцеловал ее в висок, понимая, что все слова в этот момент были излишни.
Вскоре на пороге появилась заплаканная беременная Дора и растерянный Ремус. Сиерра увидела, как у сестры дрожат губы, и раскрыла руки для объятий. Всхлипнув, девушка тут же влетела в них и чуть не взвыла от рыданий, которые не переставали ее душить. Сиерра с силой зажмурилась, не позволяя предательским слезам вновь пролиться наружу, но этого и не было нужно: слез не было. Ничего больше не было.
Позже Дора поднялась в спальню матери, а Сириус остался внизу с Ремусом. Они о чем-то тихо переговаривались, а Сиерре очень захотелось уйти подальше от всей этой скорби и болезненных воспоминаний, которыми был пропитан каждый угол этого дома. Заснула она быстро — измотанная, морально выпотрошенная и разбитая. Перси осторожно укрыл ее одеялом и налил себе в стакан остатки виски, который мог бы помочь расслабиться и подарить хоть на пару часов ощущение безмятежного покоя.
Фамильный перстень дома Блэк, который Сиерра никогда не снимала с пальца, впервые за долгое время нагрелся. Протеевы чары раскалили его с такой силой, что Сиерра зашипела и бросила кольцо на пол.
— Что случилось?
Перси недоуменно сдвинул брови и наклонился, чтобы поднять перстень, но тут же одернул руку.
— Это же…
Сиерра с тревогой посмотрела на парня и аккуратно взяла в руки уже остывающий перстень, на серебряном ободке которого мерцала короткая фраза:
Гарри, Гермиона и Рон в Хогвартсе. Сюда прибывает армия Волан-де-Морта.
— Ордену нужна помощь, — прошептала Сиерра и протянула Перси кольцо.
