— Я не называла своего имени, — зачем-то сказала она, чувствуя липкий холодок, бегущий по позвоночнику.
— Думаю, с репутацией вашей семьи вас легко узнать и без дополнительных представлений, — бесстрастно ответил Грюм. — Вы ответите на вопрос?
Сиерра подняла на него прямой взгляд и выгнула бровь.
— Я никогда не сталкивалась с данным заклинанием, профессор.
Грюм смерил ее ироничным взглядом и, ей показалось, даже кривовато ухмыльнулся, но девушка так и не смогла понять, почудилось ей это или нет. Преподаватель отвернулся и тяжелым шагом добрел до доски, откуда и продолжил вещать об этом и других заклинаниях, являвшихся преступными. И почему-то до самого звонка колокола Сиерра чувствовала, что что-то в этой истории не складывается.
Сначала Сиерра планировала игнорировать Перси пару дней, все еще чувствуя на него обиду, но уже к вечеру она пришла к выводу, что это неправильно, и принялась писать ответное письмо.
— Я так понимаю, ты уже не злишься на него, — заметила Купер, поглядывая на свою подругу насмешливым взглядом.
— Нет смысла злиться, — вздохнула та, не отрываясь от письма. — Что он мог сделать? Послать Крауча в задницу? Не такой уж веский повод. Все же он теперь работает под патронажем влиятельного человека.
— Ну-ну, — фыркнула Кира. — Может и не было вовсе никакого совещания.
— У меня нет поводов сомневаться в честности Перси, — строго заметила Сиерра, устремив на подругу хмурый взгляд. — Он никогда меня не обманывал.
— Все когда-то случается впервые.
— Купер, я даже не хочу это обсуждать. Займись своими отношениями, а мои разрушить не пытайся.
Кира вскинула брови, поражаясь такой агрессивной реакции, но в ответ лишь хмыкнула и замолчала.
Перси прочел письмо уже утром прямо за завтраком, когда Гермес бесцеремонно бросил свернутый пергамент ему на голову, словно осуждал за ту ложь, что он недавно скормил своей девушке и даже не поморщился.
Изначально я на тебя очень сердилась, врать не стану. Даже собиралась из мести игнорировать. Но потом я все обдумала и поняла, что ты ничего не мог сделать в этой ситуации, ведь она совершенно не зависела от твоих желаний! Я лишь хочу, чтобы однажды тебе не пришлось у кого-то вымаливать возможность отлучиться на пару часов в рабочее время, чтобы именно у тебя спрашивали разрешения на недолгую отлучку. Но для этого сейчас нужно приложить много сил и зарекомендовать себя. Я все это понимаю и уважаю твои амбиции, однако… Перси, я прошу тебя, будь начеку. Я не хочу, чтобы министерство в лице высокомерного Крауча и недальновидного Фаджа пережевало тебя, а потом выплюнуло другим человеком. Помни о том, кто ты.
Я тоже скучаю.
Сиерра
Первая часть письма вызвала в Перси тепло и стыд в одном флаконе. Тепло — потому что Сиерра его понимает и принимает, стыд — потому что он совершенно не заслуживает этого. Но вторая часть вызвала лишь недоумение: как Сиерра может сомневаться в справедливости министерства? Ведь то ни разу не давало повода считать иначе. Он покачал головой и отложил ответ до вечера, так как не собирался опаздывать на работу.
К удивлению Перси, его коллега Дилан уже был на своем рабочем месте и что-то усиленно печатал, отбивая худыми пальцами комбинации букв и знаков на магической печатной машинке.
— Ты сегодня рано. Неужели пишешь заявление на отпуск? — усмехнулся Перси. Дилан засмеялся и почесал темную макушку.
— Крауч попросил подготовить пару договоров с французами, и, так как придурок Лерман заболел, я единственный, кто может выполнить это поручение.
— Что в этом поручении такого особенного? — поинтересовался Уизли, чувствуя укол обиды, что это задание поручили не ему.
— Кроме Лермана из нашего отдела только я в совершенстве владею французским языком, — отмахнулся тот.
Перси ограничился сухим кивком и принялся за свою работу, которая теперь ему казалась действительно никчемной.
— Эй, Уизли, помнится, ты обещал мне поход в бар, — напомнил парень. Перси поморщился. — Предлагаю сделать это именно сегодня.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Ты слишком много думаешь, дружище, а развеяться будет не лишним.
Вздохнув, Перси обдумал предстоящую перспективу, решил, что это точно бесполезная трата времени, а потом согласился. В конце концов, почему бы и нет, думал он, а Сиерре я и позже смогу ответить.
Когда вечером они трансгрессировали на шумную улицу Лондона, Перси на мгновение пожалел о своем решении, но отступать было некуда. Сам паб, о котором Дилан так восторженно вещал всю дорогу, был довольно просторным, но забитым практически под завязку. Приятели с трудом нашли небольшой столик на двоих, и Дилан взял на себя ответственность по выбору напитков, уверяя Перси, что в этом вопросе тот на него может всецело положиться. Ему не оставалось ничего другого, как покорно кивнуть и наблюдать за окружающими в ожидании заказа.
