В этот раз Перси предпочел скотч, полагая, что это лучший способ быстрее расслабиться, а потом, уже дома, скорее уснуть. Дилан много болтал, но за эти месяцы работы вместе он уже привык к нему и стал замечать, что даже с удовольствием поддерживает некоторые темы. Несмотря на свой образ разгильдяя, Дилан был умным и толковым парнем, и впервые, возможно, за всю жизнь, Перси показалось, что он может кого-то назвать своим другом.
У него никогда не было друзей. Он заставлял себя верить в то, что это от зависти к нему, но в глубине души понимал, что просто всегда был другим — для большинства людей занудным и ужасно скучным. Уверенности в себе ему предала Сиерра, ведь ей не было скучно рядом с ним, и она видела в нем не раздражающего старосту, а обычного парня, который и сам не знал кем являлся.
А теперь вот Дилан Мартин, которому все равно на его фамилию, излишнее занудство и молчаливость. Они оба как потерянные в темном и опасном море корабли, они оба искали маяк и нашли его.
Домой Перси вернулся в районе двух часов ночи — изрядно пьяный и уставший. Он с трудом поднимался по извилистой лестнице, на ходу распахивая серое пальто и развязывая удушливый галстук, что теперь болтался на вороте белой рубашки. Когда он поднялся на свой этаж, то мгновенно замер и обомлел. Сиерра, увидев его, радостно поднялась на ноги, будто не она тут сидела на холодном полу больше двух часов. Но стоило Перси сделать неуверенный шаг ей навстречу, она нахмурилась.
— Я что, настолько пьян, что ты мне чудишься? — слегка заплетающимся языком спросил он. Девушка поджала губы.
— Вот, значит, как ты работаешь допоздна в министерстве.
— Все не так, — оправдывался он, чувствуя себя полнейшим идиотом.
«Ну почему именно сегодня?», думал он.
— Я заметила. Что ж, тогда вот тебе подарок для продолжения. Разумеется, в одиночестве.
Сиерра сделала пару шагов, что их разделяли, и грубо вложила ему в руки бутылку вина, что специально купила заранее. Когда она поравнялась с ним, на секунду остановилась и произнесла:
— Какой же ты лжец, Уизли. Этому ты учишься у Крауча и прочих министерских крыс?
— Может, ты все же меня выслушаешь?
Он спокойно повернул голову и встретился глазами с ее обманчиво спокойным, но ледяным взглядом. В коридоре словно стало на десяток градусов ниже в одно лишь мгновение.
— Зачем? Я ищу поводы для встреч, а ты ищешь причины, чтобы их не было. И твоя работа была очень убедительной версией ровно до этого дня.
— Да, после работы я пошел с Диланом в бар, потому что чертовски устал за это время. Ты и понятия не имеешь, сколько тупого дерьма на меня свалили!
— Хочешь сказать, завтра ты снова туда пойдешь? Особенно после такой попойки, — брезгливо ответила Сиерра.
— Нет.
Сиерра ждала, что он продолжит, но Перси молчал. Она мрачно улыбнулась и кивнула.
— Ясно. Спокойной ночи.
Он схватил ее за руку буквально в последний момент. Блэк устремила на него раздраженный взгляд и дернула свою руку. Пальцы Перси не слушались, поэтому это удалось ей без затруднений.
— Послушай, давай зайдем в квартиру и поговорим, как нормальные люди.
— Я услышала достаточно, — твердо ответила девушка. — Очередная ложь мне не по вкусу.
Она уже подошла к лестнице, пока Перси беспомощно следил за ней и совершенно не мог собрать мысли воедино, чтобы хоть как-то ее остановить.
— Знаешь, — она с усмешкой обернулась, — я же говорила, что твое гребанное министерство — это дыра, где тебя будут использовать, но ты не слушал. По-прежнему считаешь, что важного и полезного для себя человека Крауч будет пичкать бесполезной работой и называть Уэзерби?
Перси уязвленно поджал губы и покраснел до самых кончиков ушей — точно Рон.
— Знаешь, ты после школы тоже познаешь унижения из-за своей фамилии, так что не зарывайся раньше времени.
Сиерра моментально поменялась в лице. Казалось, за пару секунд там отразилась целая вереница чувств, начиная от удивления и заканчивая гневом. Она в два счета преодолела расстояние, что разделяло их, и пихнула его в грудь.
— Ты не смеешь, Перси! Знаешь, в чем наше отличие? Я никогда не позволю вытирать об себя ноги, а ты и дальше продолжай быть половой тряпкой или ковриком для домашних тапочек Барти Крауча!
Она круто развернулась, хлестнув Перси тяжелыми волосами по лицу, и практически сбежала вниз, не разбирая ступени и не оборачиваясь. Предательские слезы обиды застилали ей глаза, а тяжесть непонимания сдавливала грудную клетку. Перси же со всей силой замахнулся и разбил чертову бутылку о белую стену. Кроваво-красные струи медленно стекали вниз к осколкам, что с пугающим шумом разлетелись по всему полу. Ему было все равно проснутся ли соседи, вызовут ли полицию — он просто сделал это и закрылся в своей квартире от всего гребанного несправедливого мира.
