– Что? – от усталости смыкаются глаза, но я отчетливо улавливаю тень волнения и смущения на любимом лице. Естественный румянец расцветает на щечках.
– Я хочу… сесть тебе на лицо, – что она, блять, хочет сделать? От откровенности просьбы на коже малышки высыпают мелкие мурашки, а мой сон пропадает. Нет в мире тех слов, способных описать мой восторг и немедленное желание претворить её темную фантазию в жизнь.
– Можно? – Неужели я выгляжу настолько обескураженным, что позволил Майе сомневаться в себе?
– Малышка, ты моя королева, а моё лицо – твой трон, – шепчу ей в губы с улыбкой обаятельного подлеца ложусь на спину разведя руки в стороны.
Льюис взвизгивает от ликующего счастья и забирается на меня как проворливая обезьянка в попытке добраться до самого спелого банана на макушке дерева. Нависает над моим ртом и боится пошелохнуться. Признаться, я и сам в шоке! Ничего столь откровенного у меня не было ни с одной девушкой. Это почти то же самое, что ублажать Майю ртом стоя на коленях. За одним лишь исключением: в этой позе я абсолютно уязвим. А несколько месяцев назад я бы думал только том, что это ещё и самая унизительная поза, когда девчонка сверху помыкает тобой.
– Ты уверен, Том? – с осторожностью пробегается пальчиками по моему подбородку, а у самой мышцы в паху предательски дрожат. – Вдруг ты не хочешь… – низ живота сокращается и трясется как желе на тарелочке.
– Не говори глупостей, Льюис, – щипаю её за попку, подталкивая быть решительнее и не бояться. К тому же я больше не прежний Томас Хард и отказать Майе в исполнении её сексуальных желаний равносильно моей смерти.
– Смелее… – приоткрываю рот, и высовываю язык. На самом деле я до конца не знаю, как правильно это делать, а как невинная скромница узнала о столь интересно позе я разберусь позже.
С дрожащим животом Майя опускается на мой рот, сталкиваясь с кончиком моего языка. Блаженно лыбится и смотрит на соприкосновение наших тел новым способом. Легко и неторопливо двигает по кругу аппетитной задницей, чтобы мой язык едва её касался. Майя ласкается о мой рот. Трется клитором о стенку языка увеличивая скорость движений. Ее бедра все плотнее зажимают меня в тиски. Чувствую, что задыхаюсь, но это так несущественно. Впиваюсь в тонкие бока Льюис и провожу языком по всей промежности. Губами обхватываю клитор и не выпускаю изо рта полизывая язычком. Майя безбожно стонет и откровенно выгибается назад, предоставляя мне более удобный доступ для ласк, но продолжает вилять бедрами. Раздвигает пальчиками половые губки, чтобы я касался лишь клитора. Майю встряхивает как от удара электрическим током. Она гнется как тоненький прутик, истекая потом.
– Как я справляюсь, девочка? – мне хочется её подразнить, и я кусаю малышку за дрожащие мышцы в паху, улыбаясь как идиот.
– Как и всегда… – Майя приходит в себя и выпрямляется, восседая на моих губах как на своем личном троне.
Хмыкаю ей в киску и трусь губами и носом, заставляя её трепетать. Льюис запускает пальчики в мои волосы и максимально откидывает голову назад так, что кожа на шее и лицо натягивается до треска. И на моих влажных горячих губах начинается бешеная скачка. Двигаясь вперед и назад Майя трется о мой язык и так упоительно стонет-стонет-стонет, что я готов сдохнуть. Чертовка опускается на мой язык, имитирующий проникновение и движения секса, и взрывается. Распадается на миллиард частиц и судорожно стискивает бедрами моё лицо. Сгибается пополам, чтобы перевести дыхание. Кончиками губ ощущаю, как сокращается и стучит её лоно, не обращая внимания на то, что мне перекрыли кислород.
Да, я совершенно не против быть удушенным бедрами Майи во время её очередного оргазма. Смерть от доставляемых удовольствий своей малышке – не худшая кончина.
Майя сползает с меня и ложится рядышком мне под бочок, уткнувшись в шею.
– Сама догадалась до этого или кто подсказал? – обиженно фыркает в изгиб моей шеи, но кожей чувствую, что лыбится.
– Я ведь умная, Хард и подумала, что ты согласишься на эксперимент, – бормочет размеренно и тихо, сражаясь с накатившей усталостью.
– Ничего подобного у меня не были ни с одной девушкой, – озвучиваю в слух мысль обличающую мою слабость и преданность только ей. Майя светит от счастья как светодиодная лампочка, освещая своим светом и мрак моей души. Зажигает огоньки в моем сердце, что растопят многолетние ледники.
– Что ты сказал отцу? – я благодарен Льюис за то, что она изящно перевела разговор с моего признания на что полегче.
– Оставил ему записку.
– И что написал? – подкладывает ладошку под щечку и смотрит во все глаза.
– Что должен немедленно трахнуть свою девочку…
Нет ничего прекраснее в этом ужасном мире, чем пристыженная Майя застигнутая врасплох серьезностью моих признаний. В такие моменты она безумно красивая и сексуальная. Ее пухлые губки приоткрываются, словно она хочет возмутиться, но не находит подходящих слов. Голубые глаза проясняются и становятся ясными, как безоблачное небо, без капли намека на пошлый блеск. А всё её напряженное тело кричит от возмущения и моего вопиющего поведения.
