Отец тихо сглатывает, продолжая сжимать стакан с водой в руке. Разговор окончен. Настоящего раскаяния и сочувствия от этого человека мне не добиться, потому что он никогда не считал себя виноватым.
Я молча разворачиваюсь и выхожу из дома.
Теплый ветерок встречает меня приятными дуновениями, и я даже не замечаю, как начинаю глубоко дышать, ускоряя шаг, стремясь подальше убежать от этого человека. Сожаления отца должны были принести мне успокоение и возможность перелистнуть эту печальную страницу моей жизни. Вместо этого я только сильнее зациклилась на том факте, что мой родной отец намеренно причинял мне вред, пытаясь исправить и изменить. Может именно поэтому я всегда чувствовала себя так неуверенно, ощущая свою неполноценность. Ведь если родной человек так поступал со мной, возможно я действительно испорчена и неисправна. И именно по этой причине я сейчас иду к Харду, в надежде получить поддержку, забыть о своих проблемах рядом с ним или поругаться на ровном месте из-за ничего. Что угодно, лишь бы заткнуть это саднящее чувство в груди.
Подхожу к дому британца и барабаню по входной двери, сразу показывая, что я эмоционально взвинчена и ему лучше поторопиться и впустить меня. Хард открывает дверь и упираясь в дверной косяк, ленивым взглядом человека, которого потревожили, обсматривает меня с ног до головы и хмыкает, не впечатленный моим внешним видом и появлением на пороге его дома. Это жутко бесит и раздражает: быть абсолютно предсказуемой в глазах Томаса. Он молчаливо отступает в сторону и настежь открывает дверь, приглашая меня войти. На этом лимит галантных поступков брюнета исчерпан. Нормальный парень на его месте заключил бы любимую девушку в объятья и поцеловал, радуясь её приходу, но Хард отменный говнюк и законы отношений ему не писаны.
– Мог бы написать, что уйдешь или хотя бы позвонить с утра. – С ходу начинаю нападать, предчувствуя, что Том не в духе.
– Ты всё равно здесь. К чему все эти звонки и глупые записки? – он захлопывает дверь, нарушая напряженную обстановку между нами. Записку с признанием в любви несколько дней назад он глупой не считал!
– Мне не нравится, когда ты такой, – отступаю к лестнице и сажусь на ступеньку. Хард высокомерно ухмыляется и закатывает глаза, показывая всем своим видом, что ему плевать на моё мнение и он никому и ничего не должен. Улавливаю в воздухе запах перегара, что срывается с губ Томаса, когда он говорит. Значит он ушел от меня, чтобы напиться? По какому поводу?
– Мне тоже многое не нравится, я же молчу. – О чём он?
Томас стоит около двери и глядит на меня из-под опущенных бровей с высоты своего роста как на маленького, провинившегося ребенка, который отчаянно пытается заслужить прощение. Что с этим подонком не так? Вчера он готов был окутать меня заботой, оградив от всех бед и несправедливостей моей жизни, а сейчас ведет себя как законченный мудак, презирающий и плюющий на чувства других. На мои чувства. Хард не предпринимает попыток завести разговор или хоть как-то сгладить ситуацию, принимая все как должное. Стоит рядом со мной как гребаный бог с обнаженным торсом в своих чертовых спальных штанах, вульгарный, грубый и способный причинить мне боль. Он не имеет права так вести себя. Срываться на мне, показывая своё постоянно меняющееся настроение.
– Сейчас оденусь и поедем, – Хард взбегает по ступенькам на второй этаж, ловко и изящно не задевая меня, жалко сидящую на ступеньках. Ненавижу его! Я слишком много отдаю ему, чтобы терпеть такое отношение.
– Чтоб ты навернулся на этой лестнице! – цежу сквозь стиснутые зубы своё проклятье, встаю на ноги и стремглав выхожу из дома. Следом выходит его величество Надменная Задница, которой абсолютно плевать почему я ушла, не дождавшись его. Изменения в его настроение способна заметить только я, а моё поведение автоматически зависит от Харда, которому по большей части плевать.
Сажусь в машину, пристегиваю ремень безопасности, мечтая затянуть его потуже на шее этого говнюка, отравляющего мою жизнь и одновременно делающего её лучше, будь он проклят. Хард ненароком поглядывает в мою сторону без интереса, просто убеждаясь, что я рядом, как необходимая вещь, может даже любимая. Он молчит. Разговор всегда и везде начинаю я, а брюнет лишь отвечает на мои вопросы или отпускает реплики, показывая, что заинтересован в беседе. Ненавижу! Томас невыносимый, самодовольный эгоист, которому важно лишь собственное благополучие и который вчера приехал по первому моему звонку, чтобы просто быть рядом. И на фоне всей моей ненависти, я люблю его и в этом главная проблема.
– Ты больше не разговаривал с отцом? – Я люблю задавать вопросы, как и люблю всё знать, и пора бы уже запомнить, что в отношении Харда моё любопытство всегда выходит мне боком.
