– Том… – скулю ему в рот и прогибаюсь в пояснице, требуя большего. Рядом с ним я всегда хочу большего. На ощупь пытаюсь избавить брюнета от штанов с боксерами, но руки дрожат, а пальцы не слушаются. Злюсь на свою нерасторопность. А когда Томаса останавливает мои попытки раздеть его, на меня накатывает такая обида, что я с трудом сдерживаю слёзы. Если слова Уилла как-то повлияли на моего Харда, превратив его в нежного и милого парня, я убью Уилла собственными руками!
– Ложись… —Хард отстраняется и обсматривает меня растерянную с очаровательной улыбочкой. – Подумала, что я тебя не хочу? – закусываю нижнюю губу и утвердительно киваю. Боже, как глупо! Как я вообще могла усомниться в Томасе?
– Никогда, – запрокидывает мою голову назад и пытливо высматривает сомнение на моем лице. У меня перехватывает дыхания от потемневшего взгляда британца и тянет внизу живота.
Хард одобрительно хмыкает и помогает мне аккуратно лечь на стол. Деревянная поверхность приятно холодит кожу между лопаток, а ноги покрываются крупными мурашками. Томас кружит вокруг стола как коршун над добычей, нервируя своим бездействием. Сводит с ума своей близостью. Я сгибаю колени и плотнее соединяю бедра, притупляя эту стучащую пульсацию между ног, когда все, о чем ты можешь думать – это как снять напряжение. Хард останавливается по правую руку от меня и надавливает ладонью на мой дрожащий живот. Шумно вздыхаю и украдкой смотрю на Томаса. Он полностью сосредоточен на мне и то с каким желанием Томас глядит на меня, сгорая от необходимости обладать, зажигает меня изнутри. Хард оглаживает моё тело под тканью черного платья в горошек. Очерчивает изгибы талии и жестко сминает левую грудь, заставляя меня охнуть. Истома растекается по телу, и я перестаю соображать. Длинные пальцы брюнета пощипывают правый сосок с такой силой, что я не стесняюсь сорваться на глухой стон.
– Ты такая красивая, Майя, – Томас присаживается на корточки, и наши лица оказываются на одном уровне. Его губы нацелены в поцелуи на мою щеку. С нежностью гладит мою тонкую шейку, трепетно прижимая большой палец к моим раскрытым губам. Заставляю себя отреагировать на комплимент и поворачиваю голову. Знаю, что мои прикрытые веки от тонких ощущений лучше всего говорят о моем состоянии.
– Такой я себя и чувствую рядом с тобой, Хард, – ладонь брюнета жестко сходится на моей груди, и я боязливо вскрикиваю, опасаясь, что нас услышат. Томас зажимает между пальцами сосок и так сладко теребит, что горячие капли возбуждения предательски проступают на трусиках. Кареглазый черт загадочно лыбится, поставив подбородок на кулак. Ему доставляет истинное удовольствие пытать меня. Том перебирает пальцами воровато подкрадываясь к резинке трусиков. Чувственно гладит по линии бедер, заставляя меня страдать от нарастающего желания. Между ног жутко горит и пульсирует.
– Том… – хватаю его за запястье и толкаю руку еще ниже, чтобы пальцы этого подонка коснулись меня. Развеселенный моим нетерпением, Хард хохочет как мальчишка. Целует меня в щеку и как бы невзначай прикусывает ухо, оттягиваю мочку. Меня взрывает, и я закатываю глаза, окончательно потеряв связь с реальностью, когда Томас начинает пытливо ласкать меня через мокрые трусики. Проводит пальцами вдоль по промежности. Моя слабая оборона падает. Возведенные стены из плотно сжатых бедер разрушаются, и я вульгарно развожу ноги в стороны.
– А раньше ты бы покраснела как набожная монашка… – Том с силой надавливает на клитор, нашёптывая пошлости мне на ушко и под мой сдавленный вопль отнимает пальцы от моего лоно. – Боже, Майя, – удивление в голосе Харда держит меня на поверхности зыбучих песков дикого желания, и я приподнимаю голову, чтобы разобраться, что же так взволновало моего любовника. Томас отодвигает трусики в сторону и подушечками пальцев, едва касаясь меня, собирает влагу с моих складочек. Растирает её на пальцах, но она достаточно тягучая и липкая, чтобы испариться.
– Ты такая мокрая, – вот что его так озадачило! Харда до сих пор поражает, что я так тонко реагирую на его малейшие прикосновения. Дурманящая мысль мгновенно вытесняется изящным и родным проникновением. Хард вводит в меня средний палец и как припадочный мечется внутри меня. Я лишь цепляюсь за трусики, чтобы чертова ткань не препятствовала.
– Потрогай себя! – в приказном тоне шепчет мне на ухо. Сбитая с толку затуманенным взглядом смотрю в его дикие глаза и сглатываю.
– Что? – растерянный лепет срывается с губ и загипнотизированная сверкающими похотью и страстью в карих глазах, не замечаю, как подбираюсь к пульсирующей точке и нежно ласкаю. Зажмуриваю глаза от ярких ощущений, и приоткрываю рот в немом стоне. Тактильно ощущая перемену в моем теле, Хард начинает поступательно двигаться внутри меня. Не спрашивая разрешения вводит и безымянный палец, а я как послушная девочка стимулирую клитор, ускоряясь под каждый толчок.
