— Вы рисковали жизнью ради человека, которого даже не знали?
— Я жертвовала своей жизнью ради справедливости.
— Справедливости одной на всех не бывает, Дея.
— Я с вами соглашусь, но попробуйте объяснить это Веде, которую осудили на вечную пытку за то, что она пыталась помочь людям.
— Почему вы не поделились своими соображениями со мной, почему решили все сделать в одиночку?
— А вы позволили бы, последней из рода Ладгальд пойти на это?
Вайес отрицательно покачал головой, Дея так же ответила ему немым кивком.
— Спасибо вам, Дея, — проговорил он сдавленным голосом. — Вы не только не стали лишать меня сына, но и вернули мою Мориту. А между тем, именно эти двое исковеркали вашу с Яном жизнь.
— Не говорите глупостей, — прервала Дея Вайеса. — Морита не сделала мне ничего плохого, а Влад… — она посмотрела на расслабленное лицо Веда, — Влад заплатил за свою злобу.
Вайес еще раз поблагодарил ее и скрылся в дверях.
— Постойте, — окликнула его Дея. — Она будет прежней?
— Со временем. Благодаря вам и Владу у нее есть на это все шансы.
Дея улыбнулась.
— Что ж, значит, все было не напрасно.
Вайес и Горий уехали, оставив ее наедине с одурманенным Владом. Он лежал тихий и недвижимый, лежал там, где прежде бывал только Ян. Неестественная, неживая обстановка эта довлела над Деей. Занявшие ее тумбу пузырьки источали едкий удушливый запах, а когда-то прекрасное тело Веда пугало матовой блеклостью. В ее дом, который прежде дышал радостью и страстью, пробралась смерть со всей своей неприглядной естественностью. Она нависала над ее постелью, сочилась сквозь щели, пропитывая своим смрадом стены и ткани. Она ждала, подгадывала момент, чтобы отобрать у Деи то, что было ей бесконечно дорого.
Не в силах находиться в этом крематории желаний, она накинула плащ прямо поверх пеньюара и отправилась к Отцу леса. У своих дверей девушка обнаружила молчаливую черную собаку, Пес Влада терпеливо ждал хозяина. Дея впустила его, позволив растянуться у ног Веда. Ее тронула преданность этого косматого чудища, и стало спокойней, все ж не одного она его оставляет.
Отец леса стоял могучий и величественный, казалось, ничто не могло поколебать его спокойствия. Этот пятивековой гигант стал для Деи символом жизни. Дерево — брат человека, думала девушка, разглядывая его исполинский ствол и крючкоподобную сеть выступающих корней. Оно так же, как и люди, вынуждено жить в границах материального, должно держаться поверхности, цепляясь за нее всеми силами, уходя вглубь сокрытого, неведанного, темного, но и стремиться к бесконечности, к свободе.
Отец леса давал ей силы, знания, поддержку. Побыв со своим доверенным наедине, она восстановила изможденное тело и успокоила сердце, а затем направилась к Озерным девам.
Несмотря на поздний час русалки не спали, ждали ее прихода. Стоило их Госпоже показаться на поляне у озера, как они оживились, защебетали на все лады о том, как Влад принес ее к ним чуть живую, как ждал сидя на берегу, как признался потом, что виновен во всех их бедах.
— И что вы теперь обо всем этом думаете? — с тревогой спросила она.
— Мы не тронем того, кто дорог тебе, Госпожа, — пропели русалки, — мы потребовали у него второго Веда, того, что ему помогал.
— Что вы с ним будете делать?
Русалки ехидно заулыбались, скаля жемчужные зубки, и Дея поняла, что Ихаилю можно будет только посочувствовать, если он к ним попадет. Эти миловидные хищницы, намеревались превратить его существование в нескончаемую пытку.
Дея провела у русалок всю ночь. Несколько часов она проспала в озере, под чутким надзором самой Божены, а потом встретила рассвет, слушая их новые песни о темноволосом юноше, чьи глаза, словно синь их озера, о рослом дровосеке, что взял в жены не молодую, но горячую деву, о смельчаке копьеносце и многих других. Были баллады и о небесном Сагорте, подарившем их Госпоже Пасть дракона, и о пирах, и о танцах, и о сражениях. Озерные девы мастерски складывали стихи, повествуя обо всех событиях своей жизни. Они умели и знали столь многое, что Дея не переставала восхищаться этими чудными красавицами, ужасаясь, что их существование еще недавно было под угрозой. И все из-за Влада, которого они великодушно пощадили только потому, что их Госпожа была неосторожна и увлеклась их обидчиком.
Деи еще предстояло разобраться в сложных взаимосвязях и законах, благодаря которым она — неразумная и неопытная девчонка носит титул Госпожи и Хранителя. Но теперь она осознавала сколь многое ей вверено и как велика ответственность за это место, за саму жизнь и гармонию в этом пространстве.
Стыд за детское ребячество и безответственность, за самонадеянность и необузданную лихость, с которой она поставила на кон все, чтобы удовлетворить свои личные прихоти, вдруг заставил Дею почувствовать себя такой маленькой и глупой, что она как заведенная стала убеждать русалок, в недостойности зваться их Госпожой.
