— Опять за старое? — раздраженно выдавила Дея, и Вед чуть отшатнулся, почувствовав, как ее растерянность уступает место злости.
— Ты великолепна в гневе, моя Госпожа, и все же я предпочитаю, чтобы он был направлен на кого-нибудь другого.
— Тогда и думать обо мне забудь!
— Не могу, — прошептал он, ехидно щуря глаза и наклоняясь к ее уху. — Я получу тебя, моя красавица, чего бы мне это не стоило, ты и сама это знаешь, — прохрипел его тихих, будоражащий голос.
Дея знала, знала потому что он уже почти сделал это, оставалось только сломить ту последнюю преграду, которой она от него заслонялась — Яна. Ее затрясло от одной мысли о том, что Влад мог разрушить их юную, безудержную страсть. А Вед бросил на нее короткий взгляд и скрылся в тени деревьев, унося вялое тело своего преданного Пса.
— Божена, — позвала девушка, когда шаги Влада смолкли.
— Да, Госпожа, — откликнулась вынырнувшая русалка.
Руки ее были изодраны, на скуле малиновым бликом красовался кровоподтек.
Дея торопливо зашла в воду и осмотрела свою сестру.
— Большие ли потери?
— Шесть дев пострадали от обморожения, но они поправятся.
— Что здесь происходило, пока меня не было? — стыдливо спросила Дея.
— Не кори себя, Госпожа, мы сами виноваты в том, что навлекли на себя его гнев. Он пришел незадолго до твоего появления, хотел проверить, верен ли слух о том, что Синий лес опять остался без Хранителя.
— Как он узнал?!
— Когда из леса пропадает Хранитель, жители замечают это рано или поздно, — объяснила Божена. — Наверное, слух о том, что лес стоит притихший, а тебя уже несколько дней никто не видел, дошел до города. Может у Ихаиля есть свой человек в Мрамгоре, а может он вовремя наведался туда. Так или иначе, а Вед прознал, что в замке твориться что-то неладное, а ты пропала. Сопоставил эти два обстоятельства и пришел к правильным выводам. Только вот мы его огорчили, — Божена недобро ухмыльнулась, — сказали, что наша Госпожа цела и невредима, а Мориту свою он вряд ли в ближайшее время увидит. Тут-то он и рассвирепел, заморозил озеро и еще невесть чего мог натворить, если бы Влад его не отвлек. Он, наверное, магию почувствовал, потому и пришел. Не знаю, как он в столь плачевном состоянии собирался его остановить, но бился он не на жизнь а на смерть, и скорее всего, его постигла бы наша участь, не явись ты. О, Госпожа, как ты была хороша! — Божена восторгаясь, закатила глаза. — Настоящая Ладгальд! Такой была и наша первая хранительница — неистовая, стремительная, величественная. В тебе воплотилась вся мощь латгальской крови, и ты быстро учишься управлять своей силой.
— Мотивация хорошая, — отозвалась Дея, погружаясь в озеро.
Влад лукавил, когда говорил Деи, что не силен в искусстве обольщения. Но он действительно прежде не испытывал силу своего обаяния намеренно, в этом просто не было нужды. По-настоящему его занимала лишь ворожба, да еще научные изыскания, которые довольно тесно с ней соприкасались. А то немногое, что ему могли дать женщины, он получал в избытке, не прикладывая ни капли усилий.
У него даже вошло в привычку нарочито-пренебрежительное обращение с девушками. В юности он еще бывал с ними нежен и обходителен, но это усложняло процесс неизбежного расставанья (очень уж скучен и предсказуем был для Веда слабый пол в отличие от его истинных пристрастий). Рано или поздно, а чаще всего рано, ему надоедали даже самыми прелестные девицы. И хоть Влада и не сильно интересовали любовные дела, он все же усмотрел одну простую закономерность; стоило проявить к какой-нибудь особе недвусмысленный интерес, а потом исчезнуть без объяснений, как эта самая особа начинала одолевать его, требуя внимания, а иной раз и чего похуже. Против такого немудреного приема, которым Влад никогда не пользовался нарочно, редко кто мог устоять, нужно было либо совсем не заинтересовать девушку, либо напасть на ту, чье чистое сердце уже было отдано другому.
Вот этот вот простой и единственный как ему казалось способ завоевать мысли Деи, он и избрал. Покинув ее лес, Влад больше не показывался ей на глаза. Неделю за неделей он проводил в мастерской. Выходил Пса, готовил настойки для матери, которая все еще оставалась в замке, даже завершил некоторые опыты, но настоящая работа шла из рук вон плохо.
Ни одной интересной и толковой мысли не рождалось в его голове, сплошной суррогат и имитация. Эта творческая импотенция выворачивала его наизнанку. Влад тщетно пытался искать отдушину в работе с природными материями и стихиями, перерыл все материнские записи о травах и целебных источниках, желая ускорить ее выздоровление, но ни ее самочувствие, ни опыты не могли надолго отвлечь его от мыслей о Госпоже Синего леса.
