То ли дело маркиз Коррадини! Вот он действительно человек. Ни разу не проигравший, с детства поражавший учителей невероятной скоростью и точностью. Первый учитель сбежал после первого же урока, избитый палкой, изображавшей учебный клинок. Второй продержался подольше, но все равно недолго. А потом были только дуэли. В основном до первой крови, кончавшиеся мелкими ранами соперников — зачем получать неприятности даром, когда желаешь получить лишь опыт. Убивать — только за деньги, причем за большие деньги.
Для этого недостаточно фехтовального мастерства — надо знать медицину, строение человека, чтобы ничего не оставить на волю случая.
Как сегодня, например. Будут сказаны положенные слова, сделаны поклоны и приветственные взмахи шпагами (до сих пор непонятно на кой черт). И нанесен лишь один дозволенный правилами укол. В нужную точку, под нужным углом.
Потом можно бросаться на помощь уже трупу, говорить горькие слова, выражать сочувствие. А думать об увесистом мешочке с золотом, ждущем победителя в заранее обусловленном месте.
От приятных мыслей поднялось настроение, Коррадини улыбнулся и в ответ сами собой появились улыбки на лицах встречных прохожих. Рабочих, торопившихся поскорей заработать на свой нелегкий хлеб, пары спешащих на службу стражников, милой девушки, легкой и плавной походкой идущей навстречу.
Но в этом городе женщины не ходят поодиночке, где сопровождающий?
Эту мысль он не додумал.
Укол!
Коррадини еще понял, что в нужную точку. Но осознать, что под нужным углом, уже не успел. Сознание померкло, он умер.
Прохожие бросились к упавшему мужчине. После грамотного удара крови вытекает немного, она осталась под одеждой, так что все решили, что произошел сердечный приступ, попытались оказать помощь. О недавно прошедшей девушке не вспомнил никто.
Резиденция реис уль-кюттаба
— То есть это провал. Полный и окончательный. Так я должен докладывать? — Голос хозяина кабинета звучал мягко, почти ласково.
Отчего стало вдвойне страшно.
— Это случайность, досадная случайность, я клянусь!
— Случайность. Случайность — это то, что не удалось еще обобщить, как сказал один великий гяур. Вопрос — почему ты до сих пор ничего не обобщил? Например, смерть исполнителя и участие в деле галлийцев, на которых наш военный визирь только что не молится. Эти два волка могли и не такое сотворить. Кстати, какого шайтана они вообще в ту дуэль ввязались?
— Все просто, господин. Оказывается, они все трое окончили одну военную академию в Галлии, где таких волков и готовят. Но в данном случае они ни при чем, это проверено заклятьем правды. Вы знаете, его невозможно обмануть.
— Вот как? Так этот толстяк д,Оффуа тоже волк… его, значит, следует опасаться, — вполголоса забормотал себе под нос реис уль-кюттаб, неспешно вставая с дивана. — Получается, что это я виноват… это плохо, это надо исправлять.
И, подойдя к гостю, неуловимо-быстрым движением достал стилет, воткнул его в тело гостя. В нужную точку, под нужным углом. Благо, в молодости было и время, и возможность научиться. Осталось лишь вложить в ладонь мертвеца приготовленный заранее кинжал.
— Стража!
Двое могучих охранников возникли как из-под земли.
— Он напал на меня. Сделайте все, что положено.
Труп унесли, его семья… да какая разница, что с нею будет. Важнее, что будет с ним, реис уль-кюттабом. Великий визирь не любит неудачников. Так что не будем докладывать о провале, скажем, что подготовка решения проблемы продолжается. Но делать все придется самому, чтобы впредь никаких случайностей!
И вновь работа, работа и еще раз работа. Но это все немного позже.
А тогда, когда продрогший на сыром зимнем ветру незадачливый дуэлянт, прождав больше часа противника, все же понял, что по каким-то, лишь господу известным причинам дуэль не состоится, вместе с радостью за неповрежденную одежду и собственную шкуру в душу забрались и подозрения. В конце концов, его секундантам было вполне по силам сотворить некую пакость, лишив господина Коррадини возможности прибыть на дуэль.
Да он и сам мог совершить нечто подобное. Если б не честь, благородство, доброе имя в глазах окружающих и прочая ерунда, имеющая значение в парижских салонах. Но совершенно никому не интересная здесь, на Востоке.
Но Монбран и де Лангр выглядели вполне убедительно растерянными и там, на месте несостоявшейся дуэли, и потом, когда на радостях все трое надрались до полной невозможности стоять на ногах. Так что пришлось д,Оффуа остаться ночевать у новых друзей. Благо хватило ума еще утром направить гонца к супруге, мол, все хорошо, все живы-здоровы, но удачный конец будет отмечен. С излишествами, учением Пророка не одобряемыми.
Вот после той эпохальной пьянки и началась та самая работа.
Уже на следующий день недавно приступивший к обязанностям первого секретаря д,Оффуа прибыл в резиденцию реис уль-кюттаба для официального представления. То ли просто не в духе был этот самый реис, то ли сыграл свою роль крепчайший перегар, исходивший от господина дипломата, но во время разговора рожу хозяин кабинета кривил совершенно откровенно.
