– Сколько нужно, столько и буду сидеть! – в ответ кинул следователь и потребовал закрыть дверь с обратной стороны.
Мужчина в форме подчинился.
– Опаздываете? – спросил Родион.
– Не обращай внимания, – ответил Илья и перевел тему: – Пять девушек дрались между собой, чтобы стать жертвой культистов в следующем году?
– Все верно.
– Какой-то сюрреализм, не находишь?
– Разве со слов Савелия не ясно, насколько хорошо он умеет затуманивать разум? Если даже мой отец поверил его словам и порезал вены?
– Может, Максим был сам по себе внушаемым?
– Сомневаюсь, – ответил Родион.
– Да… Хорошие родственники у вас с Викой – Савелий заставил сына покончить с собой, Тимофей своему отрезал язык… – следом Волков опустил голову, будто переваривал информацию, после чего задал вопрос: – Ты своими глазами видел главаря секты?
– Я же рассказывал, – напомнил Родион. – Сначала он прятался за личиной проповедника, а потом показал себя во всей красе в шатре на вершине храма Солнца.
– Уверен, что это был он? – уточнил Волков.
– Я раньше никогда не видел Марка Афанасьева, так что уверенности нет.
– Значит, главарем может быть кто-угодно, – задумался следователь. – Сможешь помочь составить фоторобот?
– Постараюсь, – ответил парень, затем задал вопрос: – Вы верите, что вино из кровавого муската существует?
Илья потер лоб, будто Родион спросил настолько нелепую вещь:
– Как тебе сказать… сомневаюсь, – он задумался. – Допустим, ты меня убедил.
– Тогда нет смысла от фоторобота, он сейчас может выглядеть иначе.
– С чего такая уверенность?
Родион продолжил рассказ.
Спускаясь вниз с высоты храма Солнца, я пытался свыкнуться с мыслью, что мой дед – монстр. Насколько нужно быть самовлюбленным человеком, чтобы ради своего исцеления позволить сыну наложить на себя руки, а его жену прирезать? До сих пор не укладывается в голове поступок старика. Злость обжигала грудь, у меня появилось желание лишить деда самого дорогого! Показать ему какого это терять то, что всем сердцем любишь!
Переваривая разговор со старейшинами, увиденную сцену в шатре, я понимал почему Лёня так стойко отказывался посвящать дочь в тайны культа. Неведение – благо, которым дядя хотел оградить Вику. Она бы прожила без матери, но с любящим отцом.
Правду ли сказал Тимофей про Веру? На самом ли деле она заточена в психиатрической лечебнице? Как на появление матери отреагирует Вика? Конечно обрадуется, только… будет ли у них семья? Смогут ли взрослые закопать топор войны, и ради дочери, снова воссоединиться?
За Лёню я уверен – в любом случае дядя пойдет на уступки, а что до Веры? После шести лет подвешенного состояния сможет ли она свыкнуться с мыслью, что началась новая жизнь? Простит ли мужа?
Вопросы роились в голове, словно тараканы на кухне общежития. Я прокручивал сказанные Тимофеем слова, злость менялось на чувство вины. Неужели я заставил Вику присоединиться к культу? Она говорила, что хочет узнать о матери, но правда ли это?
Все, что она делала – подталкивала меня к поступкам. Сначала проявила инициативу со вступлением в культ, затем требовала перевернуть весь дом бабушки в поисках хоть каких-то зацепок, а когда мы нашли связь между Дианой и культистами – решила в более резкой форме пообщаться с отцом.
На протяжении нашего общения я только и делал, что слушал ее. Вика была моим проводником, за которым я шел без оглядки. Она помогла мне узнать тайну моей семьи и теперь я должен помочь ей – наконец подписать чертовы документы и вернуть Веру в семью.
Вдали я увидел свет фар, подошел к машине. Меня встретил Лёня.
– Савелий сказал, что у тебя документы.
Дядя кивнул. Достал папку из багажника и вручил ее мне. Вытащив документы, я подписал все, что от меня требовалось. Увидев метки на бумаге, Лёня расцвел в улыбке. Он обнял меня, будто своего сына, и показал жестом на пассажирское сидение. Я занял место, и мы тронулись.
По лицу дяди я видел, как он счастлив. Скоро Вера вернется домой и дочь снова сможет обнять маму.
Я достал телефон в надежде позвонить Вике, только он оказался разряжен.
– Лёнь, можно позвонить? – попросил я.
Дядя дал смартфон. Найдя в записной книги номер Вики, я нажал на кнопку звонка. Сначала невыносимо долгие гудки, затем тишина.
– Вик, ты меня слышишь?
– Слышу, – ответила она.
Я чувствовал неладное, Вика говорила странно, будто сдерживая эмоции.
– Аннушка ушла? С тобой все в порядке?
– Да, – коротко ответила она.
– Мы с Лёней скоро будем. Я подписал документы, они пообещали отпустить Веру! – говорил я.
– Хорошо, – односложно ответила Вика, в ее словах не было радости.
– Пожалуйста, ответь мне честно – с тобой все хорошо? – повторил я.
Лёня перевел на меня взгляд.
– Все нормально, – ответила Вика.
– Ладно, мы через пару часов будем дома.
– Хорошо, – сказала она и отключилась.
Дядя забрал телефон и двинул меня в плечо, будто ожидал объяснений.
– С ней что-то произошло, – сказал я. – Говорит – все в порядке, но я чувствую подвох.
Телефон Лёни завибрировал. Он посмотрел на экран и чуть не подпрыгнул на месте.
– Ты чего? – спросил я и улыбнулся.