– Да, внучек, и я об этом не жалею. Смотри, – он вытянул руки. – даже не трясутся.
– Неужели ты не любил своего сына? – спросил я и посмотрел на деда.
– Нет, не любил, – ответил Савелий. – Я не хотел детей, а вот Диана из кожи вон лезла, лишь бы у нас появился ребенок.
– Ты вообще никаких эмоций к нему не испытывал?
– Только ненависть, – заключил дед.
– Какая же ты сволочь! – сказал я.
– Мне плевать что ты обо мне думаешь.
– Савелий, – обратился я. – ты Диану любил?
– Да, – коротко ответил он.
– Ты знаешь, что она умерла?
Дед кивнул.
– И что ты в тот момент почувствовал, когда узнал об этом?
– Облегчение, – признался Савелий. – Теперь меня больше ничего не держит в этом мире, кроме предназначения.
У меня не было слов. Он выбрал существование в одиночестве, вместо того, чтобы прожить короткую, но полную любви жизнь! Неужели какой-то напиток, дарящий вечную молодость, может заменить человеческое тепло, счастье наблюдать как растут твои дети?
Магическое вино вскружило голову старику! Савелий полностью сфокусировался на своих низменных желаниях. Я бы хотел пообщаться с ним, когда осознание потерянного времени придет к старику. На самом ли деле он ненавидел Максима? Что, если он начал ненавидеть себя после того, как убил сына?
– Ты получил что хотел, – сказал Савелий и поднялся. – Когда подпишешь бумаги, последователи покинут твой дом.
– А что с Верой? – спросил я.
– Леонид получил все указания, можешь за нее не волноваться, – он ушел.
– Родион, ты не переживай так, – сказал Тимофей и сел рядом. – Твой дед – мировой мужик. Афанасьев ценит его преданность, а умение запудрить мозги – высший пилотаж. Видел, как телки дрались? Он мурыжил их полгода! Я бы на твоем месте им гордился!
– Чем гордится? Он убил моих родителей, лишь для того, чтобы спасти свою жизнь! Ему было плевать на жену, на сына, а теперь – на внука.
– Давай не будешь драматизировать. Вон мне пришлось язык сыну отрезать, но ничего, живу дальше.
– Как вы позволили внучке стать последовательницей Диониса? – спросил я.
– Я не вправе оспаривать ее выбор… да и был ли это ее выбор?
– Что вы имеете ввиду?
– Яблоко от яблони не далеко падает, – ухмыльнулся Тимофей. – Разве не ты хотел узнать, как погибли родители?
– Я не заставлял ее…
– Погоди, – он меня прервал. – она же писается по тебе с самого детства. Стоит поманить пальцем, как она становится на четвереньки и бежит к тебе! Разве я не прав? – Тимофей обратил внимание на мое молчание: – О чем я и говорю. Это не она тебе помогала, а ты своим присутствием заставлял Вику лезть в дерьмо! Подумай, если бы ты не объявился в Крыму, она бы и дальше жила, не зная о культе, о вине, переехала бы в Симферополь и не парилась.
– Я помог ей вернуть маму в семью…
– Во-первых, ты никого еще никуда не вернул, а во-вторых, откуда у тебя уверенность, что у Вики до сих пор есть семья? Лёня больше слова не скажет, а Вера психически неустойчивая. Да-да, разве ты не знал? Когда мой дорогой сынок рассказал своей женушке о культе – ее крыша потекла. Шесть лет она просидела в психушке! Ее пичкали такими препаратами, от которых не то, что здравый ум выключается – черти повсюду мерещатся.
– Вы разрушили ее семью…
– Нет, Родион – это сделал Лёня, когда открыл рот! За ошибки родителей всегда расплачиваются дети.
– В том то и дело, – сказал я и встал на ноги. – За ваши с Савелием грехи страдаем мы с Викой.
Тимофей также поднялся, тыкнул пальцем в мою грудь и повысил голос:
– Идиот, твоя бабка пыталась уберечь тебя от культа, отправила как можно дальше от нас, лишь бы ты не повторил судьбу отца! Лёня скрывал от Вики правду для одного – не дать совершить его ошибку! Вы сами выбрали этот путь и вам пожинать плоды! Как и мы с Савелием в свое время…
– Неужели тяга к бессмертию затмевает здравый ум? – спросил я.
– Тяга к жизни, Родион! – поправил меня Тимофей. – Мы с твоим дедом больны и только вино помогает держаться на плаву! Ты видел, как выглядит Афанасьев? Вот кто тянется к бессмертию! Он литрами хлебает напиток чтобы оставаться молодым.
– И в чем толк быть здоровым, если все равно остаешься несчастным одиноким стариком?
– Идея, Родион! Если мы с твоим дедом до сих пор остаемся идейными – все во благо виноделия, во благо Диониса, то Афанасьев давно наплевал на традиции. Он погряз в жестокости, похоти, чревоугодии!
– Не нужно прикрываться Афанасьевым! Вы такие же, как и он. Я слышал, как вы сказали, что каждый год с трепетом ждете этого дня!
– Подловил, – рассмеялся Тимофей. – Да, ты прав, мы хотим жить вечно, наслаждаться каждой шлюхой, убивать кого только захотим. В этом идея Диониса – гедонизм!
Мне хотелось плюнуть в лицо ублюдка, однако этим я ничего не добьюсь, только подтолкну старейшин скинуть меня с обрыва.
– Чего смотришь на меня? Ударить хочешь? – спросил Тимофей.
– Нет, – ответил я, затем перевел тему: – Мне пора, Вика заждалась.
– Беги-беги, – он ехидно улыбался.
В комнату постучали:
– Волков, сколько можно общаться с подозреваемым? Ты уже пять часов с ним сидишь!