Шифра обратила внимание на блеск пластин на однослойных подошвах калиг. Именно эта однослойность неожиданно успокоила Шифру. Она вспомнила, как когда-то Бен-Цур объяснил ей, что подошвы калиг у солдат, вышедших из крестьян, почти всегда были однослойными.
– " Значит, он из хлеборобов," – мелькнула мысль. Легионеры из богатых семей делают подошвы своих калиг двойными и даже тройными, когда-то сообщил ей Бен-Цур, и нередко у этих людей такая же толстая их собственная шкура…
– Почему ты плачешь? – с сочувствием спросил подъехавший офицер. Он оглянулся вокруг, но никого не увидев, снова спросил: – Кто, посмел обидеть твои седины?!
И тогда Шифра показала на мышей, уничтожающих будущий урожай. В ответ раздался веселый озорной смех.
– Я тоже из хлеборобов, – сказал он, – и понимаю твою печаль.
Он приставил к губам висевшую на кожаном панцире трубку, трижды свистнул. К нему подбежали человек десять лучников.
– Можете немного поразвлечься! – сказал он. – Перестрелять всех мышей!
Смеясь, лучники быстро построились в шеренгу по ширине поля, приложили стрелы к тетивам луков, и хотели двинуться по полю, но центурион остановил их.
– Вы что же хотите, вместо мышей, вытоптать и уничтожить будущий урожай страдающей матери? – весело вопрошал он. – По полю ни шага! Двигаться только гуськом, справа и слева от границы поля. Кто больше настреляет мышей, получит выходной день!
И солдаты, не теряя ни минуты, начали необычную охоту, требующую, однако, мгновенной реакции, большой сноровки, быстроты движения и точности глаза.
Центурион, тепло улыбнулся Шифре:
– Всего тебе наилучшего, мать! Теперь мыши не сожрут будущий урожай твоего поля.
Пришпорил коня и помчался к Титуре.
Пересиливая себя, она попыталась ответить улыбкой благодарности.
Когда лучники завершили свою работу, в их мешках оказалась богатая добыча. Шифра с отвращением наблюдала, как они тщательно пересчитывали окровавленных зверьков…..
За долгие годы, с тех пор как крепость была оставлена греческими солдатами, Титура покрылась плотными зарослями чертополоха, жесткими кустами терновника, невысокими деревьями горького миндаля и фисташек.
Шифра видела, как солдаты и пригнанные ими рабы, начали прокладывать дорогу к давно заброшенной крепости.
Усталая, но успокоенная, Шифра возвратилась домой. По пути осмотрела виноградники Юдит. Они сиротливо шумели неубранной прошлогодней листвой. После трагических событий, Шмуэль ни разу здесь не появлялся. И душа Шифры вновь наполнилась глубокой печалью. Юдит выздоравливала медленно, с большим трудом.
За восстановлением заброшенной крепости на Титуре внимательно наблюдал Бен-Цур. В его памяти невольно возникали картины далекого прошлого.
… Вот он, молодой кавалерийский офицер, полон идеалов, прибывает из благословенных Афин в эту, тогда еще не обустроенную крепость. Обучает конников. Патрулирует дороги. Возводит прочные каменные конюшни.
С улыбкой вспомнил, как был проведен водовод от колодцев, находившихся в верхней части Титуры, к конюшням. Для этого ему понадобились керамические трубы. Тогда-то он впервые увидел Шифру сестру Эльазара – гончара из Модиина.
О Боже! Как беспощадно быстро летит время! Дни, годы, десятилетия… Бесконечная смена событий, непрерывная связь времен. И сквозь весь этот поток времени хорошая память сохранила детали событий, в которых ему пришлось участвовать. Имена и лица дорогих ему людей – отца, рано умершей матери, друга отца
… Годы службы в далеком Дура-Европосе. Неожиданная встреча с молодым рекрутом из Иудеи, Эльазаром сыном Рехавама. Встреча, изменившая всю его жизнь.
… Бесконечные сражения. Казнь. Второе рождение. Эфирика и новая встреча с Шифрой, ставшая для него судьбоносной.
Все это пронеслось перед взором Бен-Цура подобно порыву ураганного ветра, предвещающего приближение катастрофы.
Бен-Цур распорядился внимательно следить за действиями прибывшего отряда.
В течение длительного времени ничего угрожающего со стороны римлян не последовало.
Выставив сторожевые посты вокруг крепости, легионеры занялись обустройством помещений и восстановлением крепостных стен.
– Значит, пришли надолго, – заметил Шмуэль.
– Но зачем? – задал занимающий его вопрос Бен-Цур. – Римляне давно проложили современные дороги.
Вскоре он получил ответ от самих римлян.
В один из дней, в канун субботы, в Модиине появилась группа римлян. Увидев их издалека, Корнелий сразу же узнал своего земляка – центуриона Луция.
Вышел ему навстречу. Привычное приветствие. Несколько общих слов. Как будто бы они только вчера виделись, хотя миновало не менее трех лет с их последней встречи.
К ним подошел Бен-Цур. Его неторопливый, уверенный шаг, произвел сильное впечатление на центуриона Луция, и он решил, что этот могучий бородатый иудей представляет власть селения. И, как того требовал устав, по-военному приветствовал его.
Кратко сообщил, что получил приказ разместиться в старой крепости и обеспечить безопасность дороги от Прибрежной низменности к Иерусалиму.
