В это время из дому вышла Шифра. На ней была длинная темно-голубая туника, красиво оттенявшая её пышные седые волосы и смуглое, без единой морщины, лицо.
Луций замолк, вначале не узнав в этой женщине, плачущую старуху, лицо которой было измазано землей, смешанной со слезами. "Где же я видел эту женщину?" – мелькнула у него мысль.
И лишь когда она улыбнулась и сказала Бен-Цуру, что этот офицер помог ей спасти будущий урожай от мышей, Луций узнал в пожилой красавице плачущую старуху…
– Надеюсь, у нас с вами будет доброе соседство, – вымолвил он, глядя на Бен-Цура, и одновременно на Шифру. – К тому же мне понадобятся ваши услуги, за которые мы, естественно, будем хорошо платить.
В словах Луция и в интонации, с которой они были произнесены, Бен-Цур не заметил даже намека на враждебность. Тем не менее, его аналитический ум видел явное несоответствие в логике развития событий.
За прибытием войск в окрестности Модиина скрывалось нечто большее, чем маневр, призванный усыпить бдительность противника. К тому же это дружески-деловое предложение Луция о сотрудничестве…
Всё было не похоже на привычную реакцию римлян, потерпевших неудачу в военной схватке. Называлось нечто большее, нежели маневр противника, чтобы усыпить бдительность.
Корнелий попытался объяснить Бен-Цуру отсутствие враждебности у Луция.
– Командующий, – так он всегда обращался к Бен-Цуру – центурия Луция, как и кавалерийская турма относится к Десятому легиону, размещенному в Иерусалимской крепости Акра. И никакого отношения к Пятому не имеет, – и чуть тише добавил: – Луций, как и мы, ненавидит Цилия Кая.
"Значит, передышка продлится дольше, чем я предполагал, только и всего, – размышлял Бен-Цур, – Цилий Кай не из тех, кто привык проигрывать."
Ситуация более или менее прояснилась спустя три дня, когда из Иерусалима прибыл рав Нафтали.
Нафтали уже знал о передвижении к Модиину центурии Луция и дружелюбность прибывшего подразделения объяснил так же, как Корнелий:
– Луций служит в Десятом легионе и получает приказы от своего легата. Луцию нет дела до безумных планов Цилия Кая из Пятого легиона, – затем иронично добавил: – На отношениях между римскими легионами отражается всё, что сейчас происходит в императорском дворце в Риме: склоки, ненависть, взаимная подозрительность, взяточничество, безумный разврат. Все это разрослось во много раз после убийства императора Клавдия и прихода к власти Нерона.
Бен-Цур внимательно выслушал Нафтали. Он все еще не находил ответа на тревоживший его вопрос.
– Уже много лет в переделах Модиина не была расквартирована ни одна из воинских частей римской армии, – сказал он, обращаясь к Нафтали. – Почему это произошло именно сейчас? Нет ли здесь скрытой связи?
– Как говорят римляне – с улыбкой сказал Нафтали, – Post hoc non est propтer hoc! – "После этого – не значит вследствие этого!"
– И все же, – в глубоком раздумье возразил Бен-Цур, – я исключаю случайное совпадение.
Наступила длительная пауза. Каждый был погружен в свои размышления. Первым заговорил рав Нафтали.
– Ты прав в своих сомнениях, друг Бен-Цур, – сказал он. – Браво, командующий!
Бен-Цур смутился. Столь лестную похвалу со стороны своего наставника и друга он слышал впервые.
– Оба события, – продолжал Нафтали, – удар, нанесенный Цилию Каю и прибытие римских войск в крепость на Титуре, хотя и выстроились последовательно одно за другим, не зависят друг от друга. Но вместе с тем, я согласен с тобой, что они, как и множество других событий, происходящих на земле Иудеи, взаимосвязаны между собой.
– Все они являются частью двух мощных враждебных потоков, вновь встретившихся на нашей многострадальной Земле. С одной стороны – безмерное увеличение тяжести римского гнета, с другой – рост сопротивления.
Каждое из двух событий, о которых мы с тобой говорим: отступление Цилия Кая после нанесенного ему поражения и прибытие отряда Луция – являются звеньями одного потока.
Бен-Цур внимательно слушавший рава Нафтали, кивнул в знак согласия, подытожил:
– Военные действия против Иудеи приближаются, и восстановленная крепость на Титуре призвана обеспечить безопасное передвижение легионов с северо-запада к Иерусалиму.
– Таково же мнение Синедриона, – сказал Нафтали. – И я рад, что наши выводы совпали. Десятому легиону нет необходимости вступать в местные стычки. У него своя, более важная для Рима цель – Иерусалим. – Он помолчал. В тяжелом раздумье заметил:
– Мы находимся накануне судьбоносных для нашего народа событий, и да держит над нами Адонай, Единый Властелин наш, свою благословенную длань!
И в молитвенном порыве Нафтали поднял над головой вытянутые руки.
– Амен! – коротко ответил Бен-Цур.
И, как бы в подтверждение этого разговора, к ним подошел Корнелий. Он сообщил, что центурии Луция приказано расширить дорогу на Иерусалим. Восстановить разрушившиеся мосты. Ему также приказано защищать иудеев, сотрудничающих с римскими властями.
– Знает ли Луций о стычке между ополчением Модиина и солдатами Цилия Кая? – Спросил рав Нафтали.
