– Знает, – четко ответил Корнелий. – Он даже сожалеет, что среди погибших легионеров не оказался Цилий Кай…. Я не знал, что родной брат Луция служил в Десятом, когда тот сражался в Парфии. Брату Луция повезло. На его долю выпали богатые трофеи. Это богатство он отправил домой, в Рим на попутном корабле.
На эти трофеи, претендовал так же и Кай. И, будучи крайне мстительным, он не забыл нанесенной обиды. Нашел подходящий повод, обвинил брата Луция в измене и добился его казни.
Выслушав внимательно все, что сообщил Корнелий и, не найдя ответа, Бен-Цур вновь задал тревоживший его вопрос:
– Почему, все же, Цилий Кай не возвратился? – Спросил он. – В Пятом легионе Кай стал вторым по важности начальником и мог направить против нас усиленную когорту. Особенно после вашего смелого рейда в лагерь Пятого и освобождения Юдит
– Его нет в Иудее, – чуть слышно произнес Корнелий, – Пятый и Десятый срочно переброшены в Египет, там подняли восстание александрийские иудеи… Восстания вспыхнули также в Ливии, на Кипре и в Месопотамии.
Бен-Цур сразу же вспомнил реплику легионного инженера, прибывшего в качестве парламентера и сообщившего ему, Бен-Цуру о переброске Пятого легиона в Египет. Сведения сошлись – теперь у него был исчерпывающий ответ.
– Удалось ли узнать, когда и какие легионы двинутся к Иерусалиму по нашей дороге? – вновь спросил он.
– Да, – ответил Корнелия, – однако с этими сведениями надо быть особенно аккуратными. Они могут стоить Луцию жизни. Император Нерон решил послать в Иудею шесть легионов во главе с Веспасианом, а также возвратить сюда Пятый и Десятый.
– Они высадятся в порту Птолемиады (ныне Акко), пройдут всю Галилею, и через район Модиина, взойдут к Иерусалиму.
Затем с большой горечью, лишенной надежды, Корнелий добавил: – Если, конечно, их никто не задержит.
Бен-Цур молча кивнул. Теперь он увидел завершенную картину того, что он предполагал и во что не хотел верить.
Столкновение враждебных потоков приобретало грозную реальность. И в эпицентре этого столкновения оказался Модиин.
Рим решил обрушить на восстающую Иудею всю тяжесть своей военной мощи. И Бен-Цур лучше других понимал, каковы будут последствия.
Пока же жизнь продолжалась своим чередом. Отношения между солдатами гарнизона и жителями селения были сносны. Лично Луций закупал у крестьян и ремесленников печеный хлеб, сушеные фрукты, вино, оливковое масло. Закупки распространялись и на керамические изделия, в изобилии производимые в мастерских Эльки. Здесь работали многие из односельчан.
Огорчало одно – Луций платил за всё закупленное лишь после того, как сборщики, взыскав причитавшиеся властям налоги, свозили собранное в крепость. В этот день Луций призывал штабных писарей и те разворачивали папирусы и сообщали, кому из жителей за что и сколько причитается.
Писец отмечал, и казначей центурии отсчитывал каждому положенную ему сумму из налогов, собранных у тех же жителей. Так что при таких условиях разбогатеть могли лишь немногие. Разве что сборщики налогов.
Нередко центурион Луций лично заказывал у Эльки всё, в чем нуждался гарнизон – гидрии, кружки, тарелки, подносы, и тогда он получал свою долю комиссионных.
Элька хорошо изучил потребности римских солдат и, в соответствии с этими потребностями, непрерывно изготавливал для них новые удобные изделия. В итоге, склад его почти всегда пустовал.
Успехам Эльки неожиданно способствовал Кция. Как-то он привел к нему богатого римлянина, пожелавшего сделать заказ у знаменитого модиинского гончара.
Элька хорошо знал, что римляне, которых приводил к нему Кция, чаще всего были крайне жадными и стремились получить за бесценок, даже самые дорогие изделия. На этот раз положение оказалось иным.
Заказчик, выпивший немало вина в обществе Кции и его приветливых женщин, был неожиданно щедр. Он сразу же выложил значительную сумму в римских денариях и заказал десять особых кувшинов.
Он требовал, чтобы кувшины по своему виду были подобны пышным женским формам:
– Как у моей жены Арсинии, – многозначительно объяснил он. – Узкая талия и максимально объемный зад. А еще лучше, чтобы зад был как у кобыл первой турмы кавалерийского имперского легиона! – гоготал заказчик.
Однако, видя на лице Эльки сомнение и даже непонимание, римлянин еще больше развеселился: – Ты что же, иудей, никогда не видел полноценного женского зада?! – веселился римлянин, поглядывая на поддакивающего Кцию, – светлого, круглого, как полная луна?!
– Не видел?! – его жирное округлое, как полная луна лицо, непрерывно тряслось от смеха.
Элька молчал, с любопытством наблюдая, как на этой трясущейся массе подпрыгивал массивный горбатый нос.
Работая над заказом римлянина, Элька почему-то чаще всего вспоминал именно этот подпрыгивавший массивный нос и не раз повторял его формы в ручках сосудов и в сливных канавках горловин кувшинов.
Впоследствии эта странная деталь стала характерной особенностью многих изделий сотворенных умелыми руками гончара, включая кружки, чайники и даже кувшины для воды. И, к его удивлению, именно эти изделия особенно охотно покупали римляне.
