С Колей отношения были полунейтральные, Шурка всё время старалась довести их до накала. И когда я спросил подпитого Колю, как это его угораздило жениться на такой, он всё выложил. У него, когда выпьет, голова не работает.
Я аж глаза вылупил. Как это можно терпеть рядом этакую тварь столько лет, спать с такой тварью! И так до конца жизни, ой-ой-ой! Ведь и развестись нельзя! Всю дорогу, мати моя! “Как ты терпишь?”-говорю. Хотя, конечно. Глупый вопрос: сидеть за убийство лучше, что ли? Тогда давали четвертак, а то и к стенке. А тут- за бутылку водки!
Я попытался представить себе тот ад, в котором живёт Коля. Но чтобы я сделал на его месте? Я бы сбежал, страна большая. Наверно, сбежал бы.
Постепенно, со временем, у Коли появилась идея явки с повинной. Она появлялась, когда он был трезвый, но становилось страшно, и он спасался бутылкой. Стоило ему увидеть Шурку, услышать её голос, как идея возвращалась. А можно ли не видеть и не слышать собственной жены, с которой живёшь в одной-единственной комнате? Спасаться можно только бутылкой. Так и доспасаться можно, гляди.
Не думаю, будто Коля понимал, что спивается. Скорее, Шуркино присутствие донимало. Скорее всего. Коля пришёл ко мне и торжественно, как на плацу, заявил, что, мол, терпенья больше нет, всё истратилось, он идёт завтра с утра сдаваться. С утра, последняя ночь дома.
Он пошёл, конечно, но для храбрости “принял на грудь”, его прогнал дежурный, сказав, что такие тут каждый день пачками, нажрутся, понимаешь, и приходят признаваться в массовых убийствах. Через недели две Коля ещё раз сходил, потом ещё раз, потом примелькался как-то, что ли. А потом какой-то офицер, который Колю видел несколько раз, согласился Колю выслушать. Запросил справку, и ошарашил Колю. Тот дед, оказывается, умер во сне, Коля стукнул мёртвого; ларёк ограбил Гошка; пока Коля работал на целине и отрабатывал два года, Гошка отсидел. Так что уж Гошка-то знал, что Коля никого не убивал. Скорее всего, дело в том, что первый свой срок он заработал вместе с Васькой, Шуркиным братом. И связи у них остались, это известно. А срок давности за две бутылки водки за двенадцать лет прошёл. Свободен, не мучайся. И всего хорошего.
Пришёл Коля домой, напился вдрызг. Что же получается, он так и должен с этой гадюкой дальше жить? Да ещё сын, ему не объяснишь. И жилплощадь, как разделить комнату в коммуналке надвое? А Гошка, сука, подох где-то на зоне.
Шурку он, конечно, пытался, избить, не получилось из-за разных весовых категорий: полусредний против супертяжа.
Коля запил, как говорится, вглуховую. И прожил после этого всего несколько лет.
К очередному съезду КПСС мы получили новый для завода продукт. То есть, мы просто запускали процесс, а тамошний Генеральный заявил, что это мы все во главе с ним приурочили. В честь и славу.
Нам выдали премию: каждому по два килограмма колбасы и по килограмму сливочного масла. Масло состояло из странных мелких комков, колбаса внешне выглядела колбасой. Попробовал - не жуётся. Ну и пошёл на смену. А ребята уселись играть в шашки-шахматы по своим правилам: взявший фигуру выпивал у противника 25 кубиков сухого вина. Объёмы побольше не допускались. К утру не осталось ни вина, ни колбасы. Правда, оставалось неясным, куда девалась колбаса, её нельзя было прожевать. Они потом честно пытались съесть по куску, но...
Несколько раз я брался за колбасу: то жарил, то варил. Получалась какая-то коричневая жидкость и полупрозрачные кусочки, похожие на хрящи. Иного способа привести колбасу в съедобное состояние не придумывалось, пришлось плюнуть. Заткнул её в морозилку да и забыл. Работы много, поспать- почитать некогда.
К 8 марта к нашей Леське (простите, Олесе Тарасовне) приехал отец. Тато, то есть. И привёз целый мешок разнообразных украинских деревенских вкусностей. Вечером мы уселись посидеть, самособой. Леська решила показать татови своему, что такое сервелат, который она прикупила в своей Москве. Тот понюхал, пожевал, пошёл на кухню и положил лепестки сервелата на сковороду. Сервелат скорчился и распался на полупрозрачные кусочки и коричневатую жидкость. Точь-в-точь, как моя колбаса. Они все подумали, наверно, что я сошёл с ума. Мне просто было почему-то очень смешно. Леськин отец молча достал круг украинской деревенской колбасы, водрузил её на стол и предложил пожарить: исчезнет она или нет. Никто не пытался, мы просто слопали мгновенно. Куда там сервелату до украинской домашней колбасы с чесноком!
Подошла весна и я отпросился на три дня в Ленинград для смены одежды. Не помню сейчас, почему летел из Домодедово, а не из Пулково. Только в районе Павелецкого вокзала простоял два раза в очереди за четырьмя палками полукопчёной колбасы: давали не более двух палок в одни руки. Счастлив был неимоверно, потому что до осени нормальной колбасы мне не купить, да и ребят угостить надо.
А про “премиальную” колбасу я забыл.
