— Блин, да понимаешь… идет фура. Чего везешь? Муку в мешках! Гаишники достают полиэтиленовые пакетики, трехлитровые банки — отсыпают себе. У меня спрашивают — а у тебя чего где? А у меня — вот, полторашки, сумки, авоськи… Ха! А сегодня-то они нафига тебе? Еще фура. Чего везешь? Рис! И опять… третья — гречка в мешках… вот, блин, гаишники — у них все есть. Чего везешь? Да хоть что! Ага — открывает багажник — и под это тара найдется. У них там и мешки, и бутылки, и банки… вот же подготовлены, черти!
В Древнем Риме увидеть ребенка с кубком вина было нормально. В средние века самым распространенным напитком было пиво. И вопрос не в повальном пьянстве, а в практичности. Вода хранилась плохо. Цвела, протухала. Ну не знали чудодейственных свойств хлорки для очистки воды наши предки! Жидкость, содержащая алкоголь, хранилась гораздо дольше. И пилась не в пример веселее!
Потом началась борьба с детским алкоголизмом, попытки оградить детей от спиртного, табака и так далее. О чем говорить, если в более суровые советские времена, когда продавцы винных отделов магазинов были принципиальными — дальше некуда, дети и то умудрялись доставать вино?
Особенное недоумение вызывает требование размещать магазины, торгующие алкоголем на расстоянии не менее 100 метров от образовательных учреждений. В старых кварталах, где через дом — детский сад, рядом — школа, а за ней — еще один детский сад, это вовсе невозможно!
Мы в школьные годы за длинную перемену пробегали 1,2 км — 600 метров до киоска с пивом, 600 метров — обратно. За это время, на бегу, умудрялись и выпить пива и покурить. Нет, был киоск и ближе — метрах в трехстах. Но его мы как-то не особо уважали — там пиво было только бутылочное. Распивали мы и прямо в школе, на уроках, на задней парте.
Современным детям достать алкоголь или сигареты тоже проблем не составляет. Несмотря на все законы и запреты ларечники продают им что угодно. Деньги у детей точно такие же, как и у всех прочих…
Из всех одноклассников… да что там одноклассников! Со всей параллели в 180 человек не пили лишь трое: два спортсмена из Олимпийского резерва, которые, ввиду недавних событий, весьма вероятно просто не решались мешать алкоголь с допингом, и один ботаник — Петя Брагин.
Несмотря на явную ботаническую внешность — толщину со спичку и очки, выглядывающие даже с обеих сторон затылка, к Пете все относились очень уважительно. Именно из-за ума. Нормальные люди писали в тетради строчку через клеточку. Некоторые — сточку в каждой клеточке. Петя, своим корявым, нечитаемым подчерком, умудрялся помещать две строчки в обе клеточки!
Кстати, Петя тоже был спортсменом — шахматистом. И занимал какие-то там места на турнирах, в числе первых. На всех математических олимпиадах, пока мы корпели над заданиями, он умудрялся решить все в уме и записать только ответы! В крайнем случае, если задача оказалась особо сложной, Петя в уголке листочка записывал своим корявым подчерком несколько формул, которые не могли устоять перед его умом и выдавали ответ. Всегда — верный. Нужно ли говорить, что работы у Пети, несмотря на верные ответы, комиссия не принимала? Именно из-за отсутствия решения, которое оставалось в голове. Но Пете было глубоко на это начхать. Не принимаете — ваши проблемы.
Увлечения у Пети были более глубокие, в частности он писал на Турбо Паскале трехмерный графический движок, причем — небезуспешно! Все, без исключения, пророчили ботанику великое будущее, однако…
Однако на выпускном Петя сломался и попробовал алкоголь. Всего фужер шампанского. Но этого хватило, чтобы понять, чего он был лишен! Петя, как гусар, начал пить все, что горит. Он еще умудрился поступить на ПМиФ — Прикладную Математику и Физику, где на первом курсе считался лучшим студентом. На втором — уже средним. На третьем — в числе худших. А с четвертого Петя вылетел. Потому что единственное, что его увлекало — это пьянка. Он пил, пил и пил. И все. Больше ничего.
Уже после института многие бывшие одноклассники, памятуя о его феноменальных мозгах, пытались пристроить Петю на работу, но вскоре все махнули рукой. Он держался ровно три дня, а потом опять срывался в запой.
А сколько одноклассников, из тех, кто бухали в 10 и 11 классе, в итоге спились и вылетели из института? Ноль! Ни единого! Просто мы успели попробовать за школьные годы весь многоградусный калибр, и после… да просто надоело!
Похожая история случилась еще с одним человеком, моим одногруппником, Лехой Ждановым. Он жил и учился в Троицке, под бдительным присмотром своих родителей, которые даже юношеские угри ему прижигали исключительно безалкогольным спиртом. И вот, поступив в институт, вырвавшись с большой город, оставшись без надзора, Леха пустился во все тяжкие, нагоняя литрами не выпитые рюмки. Следы этого человека из моего прошлого тоже теряются после четвертого курса. Образованию он предпочел синьку.
