Много есть пословиц, поговорок и крылатых слов по поводу, извините за тавтологию, слова. Например — "что написано пером — то не вырубишь и топором", или — "перо сильней меча". Ну и так далее. Понятно, что на родном языке большинство изъясняется без особых проблем, а уж нецензурщина — так вообще выстреливается со скоростью пулемета, даже у люмпенов. Но это — на родном языке. С иностранными языками дело сложнее. Имея некоторый опыт работы переводчиком, отмечу, что тот английский, которому меня учили в школе, не имеет абсолютно никакого отношения к тому английскому, что используется на улицах. А в технической документации — тем паче.
Но эта история произошла не в Англии, но недалеко от нее — в светлой, счастливой стране ГДР, где люди, живя по эту сторону берлинской стены, процветали в социализме, в отличие от их менее удачливых соседей, загнивающих в капитализме.
Надо отметить, что сотрудников такой серьезной организации, как КГБ, и готовили серьезно — физическая подготовка, рукопашный бой, стрельба из всего, что стреляет, из тех вещей, что по идее могут стрелять, и даже из некоторых вещей, которые даже в теории стрелять не могут. Но кулаки и пушки — это одно, а голова — это другое. Вот уж в самом деле была элита, которую пичкали медициной, химией, биологией, юриспруденцией и т. д. Не забывали и про иностранные языки, в данном конкретном случае — про немецкий.
За пару лет в голову чекистам вкладывали такой объем знаний, что она, та самая голова, попросту начинала дымиться. И вот, учеба окончена, тонны стреляных гильз лежат на полигонах, настало время практики. И вот эту самую группу решили забросить в ГДР. А чего? Обычное советское государство, как и десятки других — Югославий, Болгарий, Чехий и т. д.
И вот тут-то, перед самой отправкой в Deutsche Demokratische Republik, преподаватель немецкого языка — старый комитетчик, проработавший нелегалом 20 лет в Германии, собрал всю группу, и сказал:
— Вот что, сынки. То, чему я вас учил — это одно. Но то, чему я научу вас сейчас, в учебниках не пишут, и в университетах не преподают. Дам я вас словарный запас настоящего мужчины. А то как же? Должны же вы понять, если вас на улице пошлют. И ответить должны правильно…
И в течении трех часов долбил чекистов тем самым словарным запасом настоящего мужчины… В общем, те, что утверждают, что у немцев ругательств, кроме "scheiße" и нету — очень сильно заблуждаются. И изучали немецкий, судя по всему, в школах и институтах. Все там есть! Для каждого русского слова найдется свое немецкое. Или, даже, два. Немцы — вообще, страшный народ — когда им нужно какое-то новое слово, то они составляют его из уже существующих (по умному это называется "неограниченное словообразование путём соединения существительных") — так и появляется, например, DonaudampfschiffahrtselektrizitДtenhauptbetriebswerkbauunterbeamtengesellschaft — в переводе на русский — "Общество служащих младшего звена органа по надзору за строительством при главном управлении электрического обслуживания дунайского пароходства". В СССР все проще — ГОЭЛРО, ОСОАВИАХИМ, ДОСААФ, и т. д. И коротко, и для постороннего человека звучит угрожающе…
Короче говоря, в славную страну DDR простые советские кгбшники убыли подготовленными по самое не хочу.
Ну а в Германии, понятное дело, основная практика заключалась в беседе с местным населением. Как, мол, относитесь к Советскому строю? Что думаете о перспективах коммунизма? Не беспокоит ли чего — кто их, этих немцев, знает — может, у них тюрьмы пустуют? В беседе с «русскими оккупантами» немцы, не понимая своего счастья, скрипели зубами, но говорили, что все им нравится, все устраивает, Слава КПСС. Но при разговоре с болгарином, венгром, румыном — смысл менялся диаметрально. Оккупанты, мол, и все тут, и нет на них Гинденбурга. Так что задача чекистов как раз и заключалось в том, чтобы не выдавая в себе русского, пообщаться с местным населением. А где это делать лучше всего? Правильно — в пивной, или Gaststatte, как это у них там, у немцев называется. Совместить, так сказать, приятное с полезным.
Вот ту еще стоит отметить, что большинство различного рода злачных заведений в те времена в ГДР закрывалось часов в восемь вечера. Потому как работать им было не для кого — вставали немцы чуть свет, и в шесть утра уже находились на рабочих местах.
Нет, было несколько местечек, которые работали и до одиннадцати вечера, и даже до полуночи. Последнее чекистам было безразлично, ибо как в 23:00 все обязаны были явиться на вечернее построение. Еще стоит отметить некую такую скрупулезность и приверженность к привычкам братского народа — если постоянный клиент сидел за одним и тем же столиком, то даже если его по каким-либо причинам не было вечером, то на столике все равно стояла табличка "Stammkunde" — стол постоянного клиента. И хоть ты тресни, хоть все места будут заняты — владелец забегаловки не даст сесть за этот столик!
