Вообще в морях люди часто готовят еду для себя, потому что котловое довольствие не отличается разнообразием, особенно, когда береговые службы пытаются экономить на плавсоставе.
Именно в этом рейсе я впервые услышал выражение «На ужин у нас сердечно-сосудистые заболевания!» от старпома, увидевшего на тарелках вареные сардельки. И ведь не поспоришь.
Этот старпом в рейсе был примером искрометного юмора. Например, после моего рассказа о брачных играх скорпионов, заключил: «Всё, как у людей! И минимально возможная доза яда, и податливость партнерши, и скоростная эвакуация самца после выполнения миссии!».
Собственно, сам мой рассказ о брачных играх скорпионов и комментариях этого старпома – в моем видеоролике, смотрите в конце на 15:43 мин.: https://youtu.be/wDE86WGfhUw (https://rutube.ru/video/9e6d54a8d0f65646d24b832550135685/).
Рейс был давно, почти весь период погода была штормовая, тяжелая. А запомнились вот эти интересные и веселые моменты!
Дважды в сутки на промысле рыбы в советское время происходили радиосоветы. Ведущий – флагман промрайона, время – утром и вечером. В основном это были переклички, капитаны называли номер судна, координаты, средние уловы. У каждого выступающего своя очередь.
Эти советы были рутинными и проходили быстро. Я на этих советах не выступал, но слушал, с целью быть в курсе обстановки на промысле. Иногда привычная рутина совета прерывалась интересными сообщениями.
Мины и бомбы.
Очередной капитан называет квадрат у мыса Но́рдкап – место боевых действий во время Великой войны. При донном тралении на глубине более 300 м в трале взорвалась мина или бомба. Орудие лова подняли с трудом, сильно испорченное.
От взрыва никто не пострадал, корпусу судна взрыв не повредил. Осколки в трале были сильно проржавевшие, предположительно, от глубинной бомбы времен войны. Иногда в донный трал попадают не старые торпеды, видимо, утерянные в ходе современных учений.
По протоколу, капитан сообщает в спецотдел о находке. С берега поступают инструкции доставить изделие в порт для сдачи военным специалистам. Дело это опасное, неизвестно, есть ли взрывчатка внутри торпед, на боевом ли они взводе.
Груз-200.
Капитан промысловика, только что вышедшего из Мурманска, сообщает о своем внеплановом заходе через 2 часа обратно в порт. Причина – несчастный случай на борту. Моряки по выходу распили литровую бутылку спирта «Ройял», двое ослепли, еще двое быстро умерли. Это сообщение ввергло в шок всех участников совета.
Аварийные буи.
По протоколу, на борту судна есть интересные устройства, называются аварийные буи. В случае затопления судна эти устройства остаются на плаву. Они переходят в режим постоянного радиосигнала на спутник. В береговом центре принимают этот сигнал и организовывают спасательную операцию.
Так вот на одном совете флагман долго и безуспешно пытался вызвать один траулер по рации. Объяснил это тем, что с берега поступил запрос. Было это в штормовой день. От аварийного буя этого судна идет аварийный сигнал. Один из соседей этого траулера сказал, что видел его минуту назад с мостика.
Наконец дозвались, выяснилось, что на борту два таких буя. Один на крыле мостика, а вот второй в трюме, и, видимо, этот второй в шторм перевернулся и стал сигналить. Хорошо, что всё так объяснилось. Страшное это событие – затонувшее судно. Тем более, не война.
Этот рассказ написан с целью донести моим читателям, насколько опасна работа в море. Романтика там тоже есть, но её очень мало.
Тема бескрайняя. Сейчас приведу несколько присказок, способных улучшить настроение.
«Уж лучше бы я умер маленьким!»
1989 год, май. Борт НИС «Фритьоф Нансен». Норвежское море. Идем из Мурманска в Берген, на конференцию доставляем ученого и переводчика. У переводчика это первый в жизни рейс.
Все 5 суток свежая погода, переходящая в шторм. Переводчик живет на диванчике в каюте начальника рейса, на самом верху надстройки. Выше – только капитанский мостик. Качка на этом уровне – самая сильная. Бедный парень мучается от морской болезни. Никак не прикачивается.
Мой коллега пришел из той каюты, рассказывает: «Переводчик болеет, весь зеленый, не ел четыре дня, думает – уж лучше бы я умер маленьким!».
С этим переводчиком мы потом оказывались в нескольких рейсах на одном борту. Он больше не укачивался, освоил работу ихтиолога. У него оказалось потрясающее чувство юмора. Мы приятельствовали. Он оказался очень смелым человеком. Начальнику рейса правду резал в глаза. Тот ежился от неожиданности и отсутствия контраргументов.
По слухам, этот переводчик потом уехал с семьей в Канаду на работу.
«Давно ли мочиться в чужих руках перестал?»
Эту тираду я услышал в ситуации, когда один подвыпивший молодой матрос, хвастаясь, начал переходить границы корректности. Заодно ему удалось слегка оскорбить старших товарищей.
