На удачу рыбаков, Петрович к их приезду находился на рабочем месте и как раз в своем родном бульдозере гаечными ключами ковырялся. То ли чинил чего, то ли просто для профилактики подтягивал и промасленной тряпочкой дизельные внутренности протирал, тем самым ему, кормильцу, свою любовь и уважение демонстрируя. Выслушав описание предстоящей работы и покосившись на предложенную плату, Петрович сослался на то, что теперь точно не сможет, потому как чрезвычайно занят и вообще… Потом, не отрывая взгляда от стеклянного блеска платежного средства, задумчиво почесал в затылке и потребовал две. Вторую ему пообещали по завершении работ, и, хлопнув с возрадовавшимся Петровичем по рукам, умчались парни в сторону рыболовного пляжа поджидать спасительный бульдозер. Прибыл он минут через сорок, не ранее. Ну а чего вы хотели? Он же вам не джип какой, он же по полям резвым кабанчиком скакать не умеет. Да и Петровичу как следует в дорогу собраться нужно было. Тут ведь главное не время. Тут ведь главное что? Тут главное, что вообще приехал.
Прибывший бульдозер навис на краю склона над пологим пляжем, и из него вывалился Петрович, густо пахнувший полученной час назад оплатой. Глаза его радостно блестели, а рабочий настрой, подогретый алкоголем, просто полыхал лесным пожаром. Осмотрев небольшой пятачок, который следовало зачистить, Петрович, подумав про себя: «Да тут и за стакан делать нечего!», порадовался своей коммерческой жилке, благодаря которой он так ловко выторговал с городских плату сверх всякой разумной меры. Скомандовав рыболовам: «А ну-кася, робяты, разыдись!» – он вжал педаль газа в пол и со скоростью беременной черепахи пополз на кусты. Через пятнадцать минут все было кончено. В четыре захода все зеленые насаждения были снесены в речку, и свету Божьему предстала совершенно ровная площадка, великолепием своим не уступающая московской Красной площади. Все-таки профессионалом был Петрович!
Рассчитавшись за предоставленную услугу второй пол-литрой и помахав ручками вслед гусеничному мастодонту, рыболовы спустились к берегу, понимая, что вот теперь-то для счастливой рыбалки у них есть все без исключения. Отпихнув ногами остатки некогда богатых зеленых насаждений в сторону речной стремнины, они удовлетворенно констатировали тот факт, что теперь-то совершенно точно вся рыба их будет, потому как некуда ей деваться, и с такого прекрасного бережка они, рыболовы, всю ее без остатка поперевыловят. К бабке не ходи!
И все бы оно так действительно и случилось, видит Бог! И рыба была бы поймана в неимоверном количестве, и благодушно посидеть на расчищенном от зелени пляже да под свежую ушицу, да под костерок вполне себе стряслось бы, не случись один маленький, но крайне неприятный казус – кусты уплыли. Уплыли они по течению, как тому и положено, почти полностью погрузив свои длинные прутья под воду и оставляя за собой след мутной воды, загрязненной остатками почвы, смываемой с оголившихся корней. И казалось бы, факт сей рыболовов ни радовать, ни расстраивать не должен. Ну уплыли кусты и уплыли. Пусть плывут себе с Богом в сторону, как я уже и сказал, Северного полюса. Может быть, им там лучше будет? Кто же их знает? Факт сей для рыболовов нейтральный по своей значимости. Ну мало ли что по нашим речкам плавает? Всякому мимо проплывающему «Г» не нарадуешься, да и не нагрустишься тоже. Но не тут-то было!
Кусты, повинуясь законам гидродинамики и следуя за вальяжным течением реки, через некоторое, сильно непродолжительное время всем своим погибшим сообществом прибились к деревенским мосткам. Мостки эти тут испокон веку стояли и местным жителям служили еще со времен царя Александра Третьего Миротворца. Нет, ну тут вам, конечно же, не Африка какая-нибудь, друзья мои, где свая из железного дерева, в воду заколоченная, потом пятьсот лет в той воде стоит и не гниет вовсе. Нет, конечно же. Тут с железным деревом дефицит большой. Все больше березу да елку для своих древесных нужд народ использует. А у тех, погрузи их в сырую водицу, срок службы африканскому дереву раз в десять проигрывает. Потому, понятное дело, мостки эти были не из тех же самых досок, что еще при папе Николя II, всю Российскую империю просравшего, тут мужики некогда к сваям приколотили, нет. Чинились и перестраивались мостки многократно, но сути и функции своей не меняли и не теряли веками. Какие бы геополитические и геологические пертурбации в мире ни происходили. Год за годом служили они и причалом, к которому местные рыбачки да прочий водоплавающий люд свои лодки надежными веревками привязывали, и трамплином разгонным, с которого местная детвора по летней жаре чуть ли не до самой середины реки сигала. Даже банно-прачечным комбинатом эти мостки работали, свои доски местным дамочкам, желающим бельишко по старой доброй традиции в проточной воде прополоскать, предоставляя. Очень нужная конструкция, одним словом.
