В ответ на свой вопрос заинтересованная сторона услышала, что любой дебил, обладающий зрением и имеющий в голове хоть немножечко мозга, а не сплошной вакуум, если напряжет первое и пошевелит вторым, сам сможет увидеть, что здесь и сейчас в самом разгаре происходит процесс извлечения представителей ихтиофауны из среды их естественного обитания. Ну, рыбалка то есть происходит. Местные жители, в принципе себя дебилами не считавшие, немного смутившись и малость оскорбившись, одним махом утеряли миролюбие и, ощетинившись лопатами и длинными штакетинами, высказали свое мнение, в том смысле, что приезжие сами никак не меньше, чем те самые дебилы. А еще, если судить по глупости и социальной безответственности их проступка с прибрежной растительностью, понаехавшие рыболовы, скорее всего и никак не меньше, ярко-выраженные представители сексуальных меньшинств. Теперь очередь оскорбиться несправедливым причислением их к чуждой социальной группе населения наступила для наших рыболовов, и со словами «Кто пид…с?!!!» они побросали удочки и двинулись в сторону деревенской фаланги. Несправедливое оскорбление, нанесенное словом, кипятило мозг рыболовов и требовало немедленной сатисфакции.
Местные правдоискатели, поняв, что малость перегнули с эпитетами и определениями, небезосновательно предположили, что уж теперь-то драка точно состоится, и сгрудились еще плотнее, выставив навстречу оскорбленным рыболовам свое нехитрое вооружение. Строй «черепаха», организованный сельскими жителями, ощетинился лопатными черенками, самими лопатами, длинными жердями и обломанными штакетинами. В одном месте даже грабли торчали.
Если кто видел фильм великого Эйзенштейна об историческом Ледовом побоище, какое наш славный князь Александр псам-рыцарям на Чудском озере в 1242 году устроил, так тот наверняка вспомнит локацию, где наши мужики от наступающего немецкого воинства заточенными палками обороняться собираются. Стоят, морды решительные и бесстрашные, потому как за Русь-матушку повоевать вышли, и по всему видно – не сморгнут. Не сморгнут и не отступят по той простой причине, что всякий, кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнуть обязан! Ну или от жердины березовой, коей новгородский мужик по шлему рыцарскому ведрообразному со всего размаху и со всей пролетарской ненавистью четыре раза кряду треснет. Обязательно четыре, оттого, что с первых трех до рыцарей, бывает, и не доходит. Да я вам честно скажу, до них, как потом выяснилось, и с четвертого-то раза не доходило. До того тупые и короткопамятные эти самые рыцари, что, даже по жбану неслабо выхватив, они все одно потом к нам приходили с завидной регулярностью почти каждые сто лет лишь за тем, чтобы той же жердиной по башке еще получить. Придут, огребут по полной, домой шибко побитые возвратятся и все равно через некоторое время в нашу сторону зубами щелкать начинают. Тугие люди, одним словом. А что вы хотите? Европейцы!
Но я не об этом.
Наши рыболовы, нужно сказать, тоже парни совсем не робкого десятка, да и с габитусом у каждого из них все более чем в порядке. Тот же самый Серёжа землю с высоты двухметрового роста рассматривал, а кулак его по размерам своим голове сельского колхозника не уступал. Да и драка как таковая каким-то новым явлением ни для одного из них не была. Не пугала их, одним словом, драка. Но однако же вид стены, ощетинившейся кольями, состоящей из противника, сплошь превосходившего их числом, слегка умерил их воинственный пыл. А потом, когда из задних рядов деревенских вырвался юркий хлопчик и препровождаемый советом: «Бежи, Петька, быстро бежи! Всех наших зови!» – умчался в сторону деревни, решимость затевать неравную битву у рыбаков почти что полностью отвалилась. Добравшись до частокола шанцевого инструмента, рыбаки, малость подрастерявшие боевой настрой, перешли к словесной перепалке и, дабы уравнять нанесенное оскорбление, обозвали деревенских теми самыми меньшинствами не меньше восьми раз подряд. В ответ из-за оборонительного частокола неслись опровержения и обещания скорого смертоубийства.
В конце концов, как это всегда бывает на Руси, в долгом диалоге, состоящем сплошь из ненормативной лексики, причины и повод для предстоящего, но еще не состоявшегося побоища вполне прояснились. Рыболовы, будучи людьми совершенно совестливыми, признали собственную неправоту, но уравняли счет повинностей с деревенскими тем, что привели бульдозериста Петровича как аргумент собственной почти что невиновности.
