Про репродуктивную функцию, подобно птице Феникс из угасающего пепла неожиданно воспрявшую, я вообще молчу. Что-то там такое в организме мужчинском с отсутствием никотина происходит, что эта система, включая все ее органы и члены, бодрится и на дыбы становиться начинает, а в работоспособности своей к агрегатному состоянию двадцатилетней давности откатывается. Как минимум. Нет, ну не настолько, конечно же, чтобы возможность заиметь, подобно медведю из известного мультика «Вершки и корешки», который на пенечной щепе, как на якутском варгане, дребезжащие мелодии наигрывал, некоторыми своими органами так же музицировать. Так, как у медведя, конечно же, не будет. Но все ж таки согласитесь, что «смогу, когда получится… потом как-нибудь…» и «смогу, когда сам захочу… вот прямо сейчас…» – это две большущие разницы. Ну о-о-о-о-очень большие! Вы уж мне поверьте. Уж я-то знаю.
Так что радостей для организма и людей, его окружающих, как вы сами можете видеть, товарищи дорогие, при табачном отказе куда как больше, чем целый вагон и еще маленькая тележка. Но… Всегда найдется какое-нибудь не очень приятное «но». Обязательно из какого-нибудь потаенного угла, где до поры до времени гадкие сюрпризы прячутся, выползают такие «но» и всю предыдущую радость и салют своим неприятным появлением портят и рушат. Вот и тут, в процессе этом антитабачном, без такого «но» совершенно никак не обходится. И вот в чем тут дело: лишний вес к вам приходит и тельце ваше значительно утяжеляет. Вместе с котлетками куриными, с ребрышками свиными и отбивными говяжьими, а еще и с супчиками наваристыми и тортиками изумительно сладкими этот самый лишний вес в вас заселяется и непрерывно площадь своего проживания расширяет с самого первого дня вашего совместного существования.
И не так чтобы слово «лишний» тут очень хорошо подходило. Не так чтобы в ванной комнате, у зеркала стоя и на расширившиеся бока глядя, «м-м-м-м-м… а тут у меня немножечко лишнего подросло…» про себя размышлять. Не так чтобы весы, на которые поутру взгромоздился, свою стрелку по часовой почти незаметно вправо сдвинули или теперь джинсы с легким натягом застегивать нужда пришла. Тут все по-другому. Тут такая метаморфоза случается, что ты не просто малость щечками прирос и ребра сквозь футболку не видны стали или, допустим, в приятного пухляша и веселого толстячка переродился, нет. Ты от всего в неимоверном количестве сожранного, а еще и по той причине, что организм твой теперь с калориями по-другому дружит, банально ну о-о-о-о-очень жирным становишься! Прямо по-настоящему жирным. Настолько жирным, что олешинские толстяки ничтоже сумняшеся тебя за своего легко приняли бы и на грязное судилище над бедной девочкой Суок четвертым заседателем пригласили бы. И еще не известно, кто за тем судейским столом большей горой возвышался бы. В общем, это очень неприятное «но» при всем многообразии радостных трансформаций с вами почти обязательно произойдет.
Со мной точно произошло. На все сто двадцать процентов!
А меня ведь и без того Господь размерами замечательными облагодетельствовал. Я же ведь и так не мелкий! За это моим маме с папой большое спасибо сказать нужно. Так удачно они меня народили и выкормили, что рост и габариты получились просто замечательные, почти что выдающиеся. Но вот ведь что поразительно, друзья мои, сами-то они, родители, мною любимые, к удивлению моему, выдающимися размерами или какими-то поражающими габаритами не сильно из окружающего человечества выпирают. А маму так и вообще скорее миниатюрной следует называть, потому как она даже метр шестьдесят не сильно переросла. Папа, правда, был мужчиной крепким и основательным, в ширину и в длину столько же пространства занимавший, что и ввысь, но это тоже совсем не два метра было. С трудом сто семьдесят восемь. Правда, во всех трех измерениях сто семьдесят восемь. Богатырь, как ни крути! А я-то тогда откуда такой взялся? Вот ведь вопрос. Ну да ладно… Это такое… Тут, видимо, неисповедимые пути генеалогии свою роль сыграли, а может, и вдохновение родительское, с которым они меня когда-то на свет Божий производили.
