Ну, во-первых, носки. Ну не сами носки как изделие легкой промышленности, а то, что их каждый день на ноги обувать требуется. Этот, до недавнего времени совершенно безобидный процесс, который у меня раньше менее минуты занимал и на который я не всегда даже внимание обращал, теперь, когда живот вырос до состояния большого географического глобуса, повернутого к миру пупком Северного полюса, превратился в подобие казни египетской. В той ее части, где про кровавые реки, засохшую кукурузу и дохлых крокодилов речь идет. А все от того, что для этого, казалось бы, несложного процесса человеку не просто руки в рукава продеть нужно и пару пуговиц застегнуть, а ровно пополам согнуться требуется и в таком неустойчивом положении на ступни те самые носки натягивать.
А они же, ступни с носками, заразы такие, в дополнение ко всему прочему по какой-то загадочной причине с наступлением повышенной жирности друг другу соответствовать перестают полностью. Это раньше на мою ногу сорок третьего размера носок сорок первого надевался так, будто я картофельный мешок на спинку стула накидываю – легко, непринужденно и совсем без сопротивления. Хоп! И стульчик в мешочке. Ну, ступня то есть в носке. Да что там сорок первый на сорок третью? Иной раз и тридцать седьмой носок, если своих чистых поутру не нашел и у жены по цвету подходящие тихонько умыкнул, пусть и с некоторым натягом, но таки надевался, и при этом инсульт с миокардом в моем организме случиться не обещали.
А теперь что? Теперь ужас и трепет! Согнуться, к примеру, так, чтобы кистями рук до кистей ног дотянуться, теперь получается далеко не с первого раза. Да и то совсем не гарантия, что, как следует разогнавшись, хотя бы с третьего раза получится согнуть свое дородное тельце в такой угол, чтобы верхние и нижние конечности смогли-таки встретиться и поприветствовать друг друга дружеским рукопожатием. Совсем не факт. А силы-то уже потрачены! Голова-то уже ниже линии горизонта опущена и выпученными глазами в пол смотрит. Носки-то уже в лапках зажаты, и до стоп уже меньше полуметра остается. И что тут делать, сдаваться, да?
Оно, конечно, если уж на то пошло, и сдаться можно было бы, но мысль о том, что, разогнувшись и пять минут воздух ртом похватав, тебе всю эту экзекуцию по новой повторять придется, решимости все до конца довести добавляет и разогнуться не дает. А иначе, как ни крути, два раза на дню в носки обуваться придется. А то и все три, если во время второй попытки выжить получится, а носки так ненадетыми и останутся. В общем, такой сложности теперь этот процесс, что находишься ты в этом изысканном положении, попу необъятную всему миру демонстрируешь и где-то там внизу умирающим мозгом думаешь, что даже второго захода не переживешь и потому с носками нужно заканчивать вот прямо сейчас.
И хрипишь предсмертными звуками, с трудом выдавливая остатки воздуха из сдавленных со всех сторон легких. Тянешься изо всех сил своими пухлыми ручонками к не менее пухлым стопам, напрягая утонувший в жиру пресс и плечевые суставы стараясь выставить, дабы длину конечностей хоть немного увеличить. А кровушка твоя собственная, как в том египетском Ниле во времена мстительного Моисея, широченным потоком по всему организму разливается, но большей своей массой почему-то в мозг попасть норовит. Так норовит, что жилы на шее почти в руку толщиной раздувает, а сам мозг под таким давлением до размеров грецкого орешка сжимается. Сжимается и жалобно стонет, умоляя поскорее с этой невыносимой жизнью покончить и его, сердешного, больше таким давлением не истязать.
Однако ж на то он и мозг, чтоб умным быть и всякие хитрые решения для собственного спасения находить. Он и находит. Он почти всю кровушку, которую я своим земным поклоном к нему под черепную коробку загнал, берет и в глазные яблоки с ушными раковинами отправляет. Одним махом отправляет. Как он это делает, для этого специальных мышц и других девайсов, к тому предназначенных, не имея, я не знаю, но факт остается фактом – отправляет. И она, кровушка, мозгом в нужное ему русло направленная, в не менее многострадальные ушки и глазки бурным девятым валом как раз и прилетает.
