А затем… Затем пригласили меня в экспедицию — то ли снежного человека ловить, то ли еще для чего. Народ знал откуда-то, что я шаманского роду и умею плясать шаманские пляски. На пенсии сидеть скучно, я была в те годы не старая еще, а меня с моим личным делом, где было написано про симпатию к фашистскому группенфюреру, никуда в серьезное место не принимали. Боялись последствий, хоть я никому мое прошлое в НКВД не озвучивала. Ну и поплясала я им там, на природе, попела. Смешно же, ученые все кругом были как дети малые — волосатые да патлатые. И звали они себя кто Вольдемар, кто Альберт, хоть по паспорту были кто Алексей, а кто — Владимир. А я по паспорту — Моника, и они от этого мне завидовали. Вот такие вот — цветы жизни. Ну и понимание природы у них было при том соответственное. А я за годы следачкой по особо важным привыкла смотреть на вещи проще и примечать кругом всякое. В итоге я им одного «снежного человека» поймала, это были на самом деле детишки и действовали из шалости, в другой раз — под видом «снежного человека» преступники воровали еду из амбара в горах. В общем, как могла опускала их на грешную землю. За это про меня пошла слава среди всех этих патлатых, ибо от дурки спасла диссидента, хорошо выясняет, где и что было на самом деле: там, где думали — мистика, опять же на привале и сплясать по-шамански, и спеть смогу. В общем, стали меня брать на всякие случаи с виду мистические, да с присутствием режиссеров и камеры. Время тогда было такое, когда только-только на западе появлялись всякие Деникены с их «Воспоминаниями о будущем». Там описаны были интересные случаи, так что потом, когда на западе вышли «Икс-файлы», меня называли не иначе, как «русской Скалли». В итоге народ удивлялся, когда при встрече понимал, что я ни капли не русская. А в итоге меня пригласили на Мосфильм на старости лет, и так я стала актрисой. Снималась часто, обычно все в дублях то у Герасимова, то у Шепитько, угощала всех бозами, варила бухлер, танцевала и пела, так что неудивительно, что сейчас все знают меня как актрису.
А хотите, расскажу про самое интересное дело в стиле «русской Скалли»? Хоть бы, к примеру, вызвали меня в съемочную группу снимать научно-документальный фильм про поверия. Был в Бурятии такой Алтарь Воздуха в долине реки Уляй. Я-то шаманка Воды из Алтаря Воды у Хонзоя, и у нас с Уляем была разница: наш Алтарь был христианами признан, и к нам веками ездили все самые родовитые монголы на излечение, а Уляй считался местом проклятым. Было поверие, что, тот, кто услышит, как ночью плачут «уляйские девицы», с тем случится несчастье. И вот загорелось одному из московских ученых либо подтвердить, либо разоблачить этот миф.
Сборы были недолги, подписали на это целую съемочную киногруппу, меня пригласили как местную шаманку и знатока этих мест, мы собрались и поехали… Впрочем, это уже совсем иная история.
Вставай, страна огромная,
Вставай, на смертный бой —
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
Я сам столкнулся со всеми этими делами на летних каникулах в конце двадцатых годов. Я тогда учился в Сибирском технологическом институте на инженера-путейца, а каждое лето мы подменяли движенцев на паровозах. Я считался помощником машиниста, но в реальности работал и кочегаром, так как денег у дороги в те дни было мало, на всем экономили, и поэтому должности кочегара на сибирской дороге в те годы не было. То есть была, но не было таких ставок — обязанности кочегара машинист и помощник машиниста исполняли по очереди. Работа эта не сахар, поэтому всем путейцам полагался особый отпуск, а нас студентов как раз присылали их подменять каждым летом. Работа была хоть и интересная, но тяжелая, зато за нее очень много платили, а мы с братьями и сестрой числились при живом отце сиротами, и мне, как в доме самому старшему, приходилось все время работать на разгрузке вагонов. Благо нас студентов-путейцев на станции «Томск» работники дороги вот так вот прикармливали. Так что тяжелой работы я не чурался и ей только радовался. За хорошую работу на дороге меня сначала отметили, потом я стал комсоргом Иркутского депо, хоть и появлялся там лишь на каникулы, а на работе я стал бригадиром, назначающим на паровозы движенцев: считалось, что я справедливый и честно по народу работу раскладываю. Опять же помогло то, что дед мой долго был главным на дороге в Мысовке и отец числился хорошим путейцем — а на дороге всегда работают семьями. Да и в институте дела шли более-менее гладко.
